По рту Эддарда стало кисло в ушах зашумело. Пикты. Лесные варвары. Те, кто не признав принесенный империей порядок, предпочли уйти в глубь диких земель. Разбойники, живущие набегами на караваны и поселки. Еретики, предпочитающие единой церкви, поклонение демонам и духам предков. Как часто говорили, не ведающие жалости и не брезгующие каннибализмом убийцы. Он знал, что половина леденящих кровь рассказов была не более чем церковной пропогандой, но любой побывавший за пределами вала гражданин империи повторял одно и то же — столкнутся с лесными означает только одно, смерть. Либо быстрая и болезненная, либо медленная но от того не менее мучительная.
Двое, замыкающих несли нечто вроде сооруженных из ветвей и прутьев носилок, на которых лежало тонкое тело в изорванном, потерявшем белизну платье. Травница явно находилась без сознания, но ее руки были крепко связаны, а рот закрывал кляп. Юбка красавицы была разорвана, бесстыдно оголенное бедро плотно перетягивал кусок окровавленной тряпки. Волосы женщины слиплись от крови.
Жители лесов остановились в двадцати шагах. Никто не поднял оружия, не совершал угрожающих жестов, не рычал и не сыпал проклятьями. Пикты просто стояли и смотрели. Шедший впереди остальных, убеленный сединами, но судя по осанке и легкости движений, не потерявший ни силы ни ловкости, старик, брякнув отягощающими жилистые запястья тяжелыми золотыми браслетами, предостерегающе поднял руку, медленно положил на землю короткое, с вышедшим из моды лет триста как листовидным наконечником, копье, развернул пояс так, чтобы оттягивающие его ножи оказались далеко за спиной, и медленно зашагал вперед. Сняв с пересекающего грудь ремня небольшой бурдючок. Приостановившись в паре шагов от великанши, лесной варвар выдернул пробку, сделал глоток, и неожиданно щедро плеснув содержимым под ноги, растянул рот в, чем-то напоминающем оскал, готовящегося к прыжку волка, улыбке.
— Пусть сегодня льется мед, а не кровь. — Безжалостно коверкая слова общего языка произнес он. Голос мужчины был глубоким и усталым.
Эддард вздрогнул. Зубы у старика были молочно-белые, неприятно острые и действительно больше подходили бы дикому зверю.
Подпиленные.
Мелькнула в голове ученого мысль.
Значит он из поклявшихся. Тех самых, что убивают любого, в ком есть хоть капля ромейской крови.
Несколько мгновений дикарка разглядывала стоящего перед ней пикта, перевела взгляд на остальных, чуть задержавшись на носилках с травницей и медленно кивнув, приняла протянутый бурдюк.
— Во имя мира и дружбы. Пусть льется мед и кровь наших врагов. — Выдохнула она, и тоже сделав глоток, вернула сосуд хозяину. — Давно не виделись Бердеф…
— И не скажу что рад нашей встрече Ничья дочь. — На лице мужчины не дрогнул не один мускул.
— Значит мы друг с другом согласны. — Медленно кивнула горянка. — Видела недавно твои портреты в Ислеве. Южане дают за твою голову сотню марок.
— Сотня марок… Это очень много золота. — В глазах мужчины заплясали веселые искорки. — Достаточно, чтобы прокормить сразу несколько племен много лет. И достаточно, чтобы потерять голову. Как думаешь, если я принесу ее имперцам, они отдадут деньги моему народу?
— Вряд ли. — После некоторого раздумья покачала головой великанша.
— Жаль. — Искренне расстроился старик. — Это был бы хороший обмен.
— Что привело тебя сюда, большой шаман? — Прищурившись горянка уперев руки в бока, качнулась с носка на пятку, и взглянув на медленно скатывающееся с зенита, в сторону горных вершин солнце, покачала головой. — Как по мне, ты забрался далековато от дома.
Пикт безразлично пожав плечами, пикт пристроил бурдюк обратно на ремень и пошевелив пальцами словно пробуя ими ветер принялся ожесточенно скрести длинную, собранную в разделенную разноцветными шнурами косу, бороду.
— То же что и тебя, дочь гор. Наш с тобой дом, там, где мы можем разжечь свой костер. А ведет нас судьба. А еще стая тех, кто смешал кровь своих предков с темными. От тебя прямо таки смердит ладаном белого бога, девочка. И смертью. Ты теперь служишь этому южанину? Это он тебе подарил? — Тонкий жилистый палец ткнул в охватывающую шею великанши нитку бус.
— Не он. Не служу. — Медленно покачав головой, великанша заложила большие пальцы рук за пояс. — А что касается памяти и богов. Я решила, что сама могу выбирать свои пути. И того бога, что мне по нраву.
— Хм-м-м. — На мгновение нахмурившись старик окинул дикарку оценивающим взглядом и неожиданно звонко расхохотался. — В прошлую нашу встречу ты так не считала. Решила, что можешь быть капризной, да? Выбираешь себе богов, словно первая красавица в одале выбирает себе жениха?
— Ну… уродиной меня не назовешь. — Пожала плечами великанша. — Так что пока я могу выбирать перед кем раздвигать ноги.
— Хе… Молодость, молодость… — Покачав головой старик прикусил губу. — напомни, в прошлый раз ты дралась со мной или против меня?
— Против. — Пожала плечами горянка. — Ты хотел пройти через ущелье и устроить небольшую резню в долинах, а легат Гайманк был немного против.
— Точно. — Медленно кивнул старик. — Ты убила моего ученика.