— Ты потерпел неудачу. — Голос дикарки был холоден как лед. — Потерял половину пошедших за тобой, и как говорят мне духи большую часть своей силы.
Над дорогой повисла тяжелая давящая тишина.
— Да, дочь гор. — Наконец выдохнул старик. — Правда колет мне сердце терновой колючкой, и боги свидетели я бы с радостью выдрал тебе за эти слова язык, но правда от этого не изменится. Я чувствовал ритм, чувствовал биение сил. Словно когтями по хребту. Знал, что в стае есть колдун. Но рассчитывал, что это лишь дикий laan'druze, не владеющий силой, а ее раб. Но я ошибся. Первый раз, когда решил напасть ночью. Не дав своим людям отдохнуть, не совершив нужных ритуалов и не позвав нужных духов. Их часовые не должны были стоять так часто, не должны были услышать, не должны были поднять тревогу. Но стояли, услышали и подняли. И против меня был не один одержанный дикими ветрами, а трое владеющих. Черный огонь, и алчущая тьма. Вот что нас встретило. Я убил двоих из них. Потерял половину привязанных духов, вычерпал свой колодец почти до дна, но вырвал из них жизнь и тот сгусток мерзости, что у них вместо души. Отправил их обратно в колесо. Воины, — кивнув в сторону хмуро молчаливо, стискивающих топоры и копья мужчин, шаман покачал головой, — сделали все что смогли. Но последний оказался сильнее и хитрее прочих. Обманул меня, навел морок и увел уцелевших. Разделил выживших и отправил их на юг. Я совершил ошибку. Помедлил. Вместо того, чтобы нагнать их врачевал раненных и провожал умерших на пути к вересковым долинам. И лишь потом разрешил пойти по следам. А теперь я стыжусь. Южанка, годящаяся мне в правнучки, сумела больше, чем я и четыре по десять воинов. Мы убили тридцать и три, она пять дюжин, laan'derev. И дала отпор владеющему силой. Теперь от laan'azave, стаи, осталось не больше трети. И они бегут. Уходят к glaa'zev. Если они скроются там. Если их не добить, уже этой зимой их станет больше. Много больше. Они станут умнее. И эта земля познает кровавый пир. А теперь я спрашиваю тебя. Я помню, как ты билась и на моей стороне и против. Я знаю, что между нами много чего осталось недосказанным и нерешенным. Я вижу на тебе кровь своих друзей и врагов. Я чувствую на тебе свежую смерть. Недавно ты убила laan'derev. Стоящие за твоей спиной духи шепчут, что он был большим как дом, а ты справилась с ним, прежде чем сердце успело бы ударить трижды. И даже не будила свою тень. Дети гор, обычно упрямые и крепкие как камни. А ты… Ты соткана из смерти… Мне бы пригодился такой воин. Я знаю. Наши народы редко жили в мире. Мы убивали друг друга с тех пор как стоят эти леса. У нас полно личных обид и претензий. И встреться мы в иных обстоятельствах, на камни лилась бы кровь, а не мед. Но сейчас я спрашиваю тебя. Сможем ли мы забыть о распрях Ничья Дочь? Пойдешь ли ты со мной?
Взгляд дикарки снова скользнул по группе пиктов.
— Я не люблю это имя, шаман. — Произнесла наконец.
— Но так тебя звали. — Медленно кивнув, старик усмехнулся. — Тогда ты была моложе. И лизала пятки Рогатого Топора. И слыша это имя бывалые воины ссались в штаны как малые дети.
Плечи великанши напряглись. — Считаешь, меня предательницей?
— Считаю, что судьба иногда запутанна и часто ведет не туда, куда нам хочется. — Покачал головой шаман.
— Где барон? — Сухо бросила горянка.
— Ба'арон? — Нахмурился старик. — Здесь не было южанских вождей, девочка.
— Бледный, худой, мелкий. С волосами как шерсть у овечки. Когда открывает рот, хочется заткнуть его камнем. — Пояснила великанша.
Раздув ноздри шаман несколько раз втянул воздух словно берущий след пес и понимающе улыбнулся.
— Молодая душа. Много гнева, лжи, страха, жажды власти… и, седые брови старика сдвинулись к переносице… — Мягкий как свиное сало, молодой и глупый. Глина а не человек. Но эту глину уже начали обжигать. Ты связана с ним словом крови… Они забрали его с собой.
— Дерьмо, — Покачав головой, горянка с шипением втянула в себя воздух. — Ладно, Бердеф. Я пойду с тобой, если ты отпустишь эту женщину.
— Она свободна. — В голосе старика прорезался метал. — А связана потому что здесь небезопасно. Ее дух ходит по дальним тропам. Видит то, что человек видеть не должен. Слышит то, что нельзя слышать. Если она найдет дорогу обратно… Когда она очнется, то ей будет нужно слово. Надеюсь, оно у меня найдется. С ней останутся двое. А'лкер и Вл'ок. Они проследят, чтобы с ней все было хорошо. И с этим южанином тоже.
— Простите. — Шагнув вперед Эддард, подняв взгляд твердо взглянул в лицо шамана. — Но я пойду с Сив.
— Нашел наконец свои яйца, сын юга? — Небрежно махнув рукой, старик усмехнулся. — Впрочем, это не важно. Нет. Это не твоя война. Ты слишком слабый, жирный и мягкий для таких дел. Я не смогу приглядывать за тобой.
— Я пойду с вами. — Твердо повторил Абеляр и пристукнул тростью. — И смогу за себя постоять. Если у вас найдется для меня оружие, помогу вам в бою. Когда-то я увлекался стрельбой из лука. У меня недурно получалось. Попадал по тарелкам с пятидесяти шагов.