— Я это понимаю. — Отложив в сторону миску, женщина принялась крутить в руках обгоревшую на конце ветку. — Я тоже раньше много злилась. Когда вылечив кому-то хворь, через некоторое время узнавала, что человек разносит обо мне мерзкие слухи. Когда женщины, которым я ничего не сделала, плевали мне если не в лицо, то в след, только потому что их мужья посчитали меня привлекательной. Когда плебан, отговариваясь добрососедством и духовным окормлением своей паствы, приглашал меня на очередную беседу или исповедь, и они превращались почти что в допрос. Когда одни имеющие власть убили моего ребенка и мужа, а другой имеющий власть откупился мной словно я корова или овца а не живой человек. Когда мне пришлось уезжать из мест, где я родилась. Сначала на север, а потом сюда, за Вал в дикий край, и в очередной раз начинать все сначала. Когда в поселке, где я построила дом, завела хозяйство и решила, что жизнь если не налаживается, то входит в какую-то стабильную колею, откуда не возьмись появился настоящий иной и от моего дома и хозяйства осталось несколько обгоревших досок и десяток ведер углей. Я очень хорошо понимаю вас господин Абеляр. И скажу вам, что вы неплохо держитесь.
— Неплохо? — Несколько раз моргнув Эддард покачал головой зачерпнул ложкой истекающей топленым жиром смеси грибов и корня лопуха и тут же опустив ее обратно невесело рассмеялся. — Спасибо госпожа Кирихе. Спасибо, что напомнили мне, что я не пуп вселенной, а, взрослый мужчина, что сидит и ноет перед женщиной вдвое моложе него, а успела потерять вдвое от того, что у него когда либо было. Простите. Я постараюсь, чтобы такое не повторялось. Очень постараюсь. Честно.
— Во всяком случае, вы принимаете плохие новости лучше, чем это делает барон. — С громким треском отломив от прутика кончик, травница бросила кусочек дерева в костер. — И поверьте, то что я сказала, это не отповедь. Говорю вам как лекарь. Вы умеете принимать обстоятельства как есть. Один из моих наставников, наверное, единственный не только ученый, но и мудрый человек называл эту способность жизнестойкостью. Не вернуть все как было, но приспособится к обстоятельствам и жить дальше. В вас это есть. Вы не отлыниваете от работы. Сегодня вы помогли мне очистить курень от остатков мха, привели в порядок расшатавшиеся спицы на колесах воза, составили компанию в сборе грибов, присмотрели за лошадками. Одна я бы не справилась. И спасибо за комплимент насчет моего возраста. Поверьте вы не вдвое старше. В моем роду… — Травница вздохнула. — В моем родуженщины долго выглядят моложаво.
— Если бы я ничего не делал… Сидел и обдумывал все… это, то наверное сейчас просто сошел бы с ума. — Беспомощно развел руками ученый и снова рассмеялся. — Работа отвлекает. Просто сейчас… опять навалилось.
— Ну… — В улыбке женщина появилась тень лукавства. — В таком случае, мы можем придумать что-то еще. — Например, опять смазать оси фургона, перебрать еду, развести костер побольше, чтобы попробовать просушить этот дурацкий шалаш… В крайнем случае можете натаскать камней от ручья и расширить костровую площадку. Или вы можете показать мне свой журнал записей, который, если верить господину Вернстрому, все больше напоминает собрание пахабных картинок для развлечения черни.
— Я… Ну… Да. Господин Август интересовался… — Заметно покраснев, ученый смущенно поскреб изрядно отросшую за последние дни бороду.
— Вернее было бы сказать, заглядывал через плечо при каждом удобном случае. — Рассмеялась травница. — И кривился будто увидел таракана в супе.
— Да. — Вернув Майе улыбку Эддард рассеянно помассировал бок и покачал головой. — Можно сказать и так. Просто, сейчас я веду записи об отношении северян к одежде. И естественно делаю множество зарисовок. А учитывая, что у меня только одна… модель. Ну, сами понимаете. Мне кажется это очень занятным. Не покрой, мода и прочее. Именно отношение. Казалось бы небольшое различие между нами. Кто-то найдет его пикантным, кто-то посмеется, но мне кажется это довольно важная черта образа мысли северян. Сив не стремится прикрыть наготу, не считает ее чем-то постыдным. Для нее одежда это утилитарная вещь. Инструмент. Я знаю, что в фургоне у нее лежат сапоги, но она в основном ходит босиком потому, что сейчас по ее мнению недостаточно холодно. А когда мы выходим на каменистые участки, обматывает ноги кожаными лентами потому, как они защищают ступни от ранений, но не мешают лазить по скалам. А ее плед это по большому счету палатка, и способ хранения личных вещей. И рубахи она тоже явно бережет. И так во многом другом. Получается, что северяне…. — Перехватив взгляд травницы Абеляр осекся на середине фразы. — Извините. Опять меня занесло.