Подпрыгивая на ухабах, я проехал до конца улицы, крутнул руль, пытаясь вписаться, но ни хрена у меня не получилось и я с треском пробил чей-то ветхий забор, заехав в палисадник перед домом. Заставив себя не пялиться по сторонам, переключил передачу и рванул уже вперед, только затем глянув в боковое стекло. Глянул и… заорал в голос, когда в стекло ударили нацеленные на мое горло грязные руки. Стекло выдержало, а добежавшего до меня пузана шатнуло в сторону и он упал. А я еще сильнее вдавил газ, покидая проклятый переулок. С едва заметным стуком от крыла машины отлетела старуха, рухнув в лужу, задом я зацепил вставшего мужика, снова свалив его в грязь и начал набирать скорость, уходя уже по прямой и судорожно пытаясь вспомнить куда сейчас сворачивать, в то время как стена забора в конце улицы приближалась с каждой секундой. Бросив взгляд в зеркало, я увидел бегущие за мной две фигуры и неверующе прохрипел:
– Охренеть! Охренеть просто!
Влево или вправо?
Влево!
Потому что там вроде бы шире…
Качнувшийся внедорожник с плеском угодил носом в глубокую лужу, резко замедлился, закачался уже из стороны в сторону как спущенный на воду корабль. Я не спец, но что-то внутри подсказало, даже заорало на меня перепугано и я не стал пытаться форсировать лужу, предпочтя сдать назад. Воя движком, машина выползла из западни, ускорившись, пронеслась мимо бегущих тварей и спустя метров сто влетела задницей в очередной забор. Лишь бы не пробить колесо! Крутнув руль, действуя со странным отмороженным спокойствием, я выехал из пролома и помчался по грязи с редкими островками знакомого щебня. На этот раз я на верном пути! И в голове сама собой возникла схема улочек. Теперь я знал, что следующий поворот налево, затем опять налево, а потом уже по прямой до самого асфальта. И я гнал, гнал, цепляя громоздкой длинной машиной кусты и заборы, отрываясь от упрямо бегущих за мной тварей. Эти двое исчезли из виду за вторым поворотом, но я не позволил себе расслабиться до тех пор, пока Форд не вылез с облегчением на асфальт. Только здесь я, укатившись чуток от ведущего в село поворота, развернулся на пустой дороге, встал так, чтобы видеть деревню и медленно обмяк в кресле.
– Охрене-е-е-еть…
Смартфон в держателе пискнул, заставив меня дернуться как от удара электрическим током. Что там еще? Преодолевая ватную вялость, я глянул на устройство. Сообщение от некоего Петра Анисимова: «Здорово! Готов быть модератором в твоем канале. Еще могу поделиться названиями полезных книг и личным опытом – если интересно».
– Интересно – кивнул я, снова обмякая в водительском кресле – Но сначала вытащить бы сердце из пяток…
Чуть отдышавшись, я вылез из машины, продолжая держать в поле зрения, лежащее за дорогой безмолвное и от того еще более жуткое село, стащил с себя насквозь мокрую рубашку, противно прилипающую к телу, зло скомкал и вытерся ей же, особенно внимание уделив волосам и лицу. Прежде я так потел только в бане – и не так быстро, как это случилось за считанные минуты страшной погони по узким улочкам. И не так обильно – меня до сих пор уливало потом, щипавшим глаза и капающим с подбородка. А ведь я вообще не двигался – сидел себе в кресле водительском и руль крутил. Открыв заднюю левую дверь, из пакета на пассажирском сиденье вытащил чистую линялую майку, натянул ее, все это время не сводя глаз с села. Машинально глянув на электронные часы, понял, что стою здесь уже минут пять-шесть и за этот промежуток мимо меня не проехало ни одной машины. Это одиночество посреди цивилизации чуток пугало, зато позволило стянуть с себя джинсы, не боясь быть пойманным в чужой видеорегистратор с голой задницей посреди дороги, а за ними и мокрые трусы. Спрятав срам за броней старых шорт, я снова обулся, огляделся и полез к педалям машины с комком мокрой одежды – вытирать чертов энергетик. Занимаясь этим, оглядывался каждые несколько секунд, в результате больно ударившись затылком о руль. Открыв бутылку с водой, не останавливался, пока не выпил литр, после чего распечатал новый энергетик и, захлопнув все двери, снова сидя на водительском месте, начал строчить сообщение Николаю. По этой же причине я не мог и уехать – мне надо как-то проконтролировать подъезды к селу, куда с асфальта вело две грунтовые дороги, одна из коих сейчас была максимально непригодна для проезда. Так что я стою аккурат у считай единственного въезда в село и смогу если что остановить тех, кто решит проведать родственничков или навестить старый отчий дом. Иначе там на них и нападут. А меня совесть замучает.