Поблагодарив, я с десяток раз повторил все действия, старательно запоминая, а два выданных запасных рожка убрал в набедренные карманы – тут уж других вариантов нету, разгрузку мне не дали. Автомат у меня в руках назывался АК-74М. И когда я провел рукой по его стволу, на ладони остался красный след. Посмотрев на него, я вытер ладонь о футболку, глянул на смотрящего на меня сержанта, отвернулся и уставился на убегающую прочь дорогу – ехали мы не слишком быстро. И как выяснилось спустя примерно десяток километров и череду долгих надсадных гудков из кабины «Шишиги», медлили мы не просто так…
Первая тройка тварей вымахнула на дорогу так резко, что я буквально только моргнул – а они уже здесь… Впереди мускулистый мужчина, за ним две мало чем ему уступающие женщины… да какого же хрена они настолько мускулистые? Мышцы так и играют при беге, а бегут с поразительной скоростью и сосредоточенностью… Выстрелы заставили меня подпрыгнуть на лавке и вжаться в стену. Одна из женщин плеснула кровью из ноги и упала. Голый мужик со звериной ловкостью метнулся в сторону, но налетел на другую женщину, и они покатились по асфальту, а двое стрелков били по ним короткими очередями. «Шишига» начала притормаживать, и тут я стал свидетелем чего-то очень и очень для меня неожиданного: окровавленные твари вскочили и… рванули на не нас, а прочь! Исчезнув с дороги, они скрылись где-то слева, сержант проорал «За машинами, суки!», но из «Шишиги» никто не вылез, и мы поехали дальше.
Не выдержав, наплевав даже на вялость, я окликнул Волкова и поинтересовался, а куда, собственно, подевалась безрассудная самоубийственная ярость тварей, так хорошо мне известная как по собственному опыту, так и по видео. И получил неожиданный ответ:
– Так это новорожденные только на пули кидаются, – прокричал мне сержант, меняя магазин на автомате. – А по этим видно, что в самом начале обратились. Выжили. Поумнели. Теперь матерыми хищниками стали, с-суки такие!
– Это как? – проорал я в ответ, не обращая внимания на пульсирующую в голове боль.
– Да как, млять… буквально!
И, крича, а некоторые фразы передавая через сидящих между нами парней (вместе со словами передавалась фляга с явно сдобренным чем-то бодрящим кофе и невероятно вкусные бутерброды из подсохшего хлеба и уже заветренной колбасы), он пояснил мне наши мрачные перспективы.
Чем дольше жила тварь – тем сильнее, быстрее и умнее она становилась. И это не научные сраные гипотезы, а самая что ни на есть боевая информация, полученная из первых рук. Человек, обратившийся в тварь, вел себя как агрессивный буйный наркоман только первые дни. Реально мог прыгнуть хоть с небоскреба на голову проходящего мимо человека. Лишь бы убить. Но чем дольше тварь жила, тем больше себя берегла. И спустя пару недель жизни тварь уже предпочитала если и прыгать, то не с самоубийственной высоты, а лучше воспользоваться лестницами или наружными элементами фасада, чтобы спуститься.
Он лично видел, как тварь прыгнула с шестого этажа на вершину старого вяза, по которому спустилась вниз и убила семью из трех человек – и все за это за считанные минуты. При этом на гребаном зомбаке (а их так называют, и посрать, что это не так) были лишь царапины – они его пристрелили и специально осмотрели. Все кости целы. А самые глубокие царапины на тварях заживают за считанные часы, была бы жратва. При этом одновременно с умной тварью на крыше была еще девка, причем полностью одетая, явно обратилась буквально только что. Так она тоже прыгнула – и прямиком на асфальт. Переломала себе кучу костей и еще была жива, булькая кровью, когда они прострелили ей башку.
Еще один очень важный нюанс: если твари поодиночке, то умнеют куда медленнее. Дольше остаются тупым, безрассудным зверьем. Но как только они сбиваются в стаи… вот тогда начинают прогрессировать с пугающей скоростью. У них появляется слаженность и осторожность.
Вот мы сейчас едем на «Шишиге» и что делаем? Правильно – ловим на живца. Мы – приманка, твари – хищная рыба. И если раньше за один такой проезд они валили до двух десятков тварей, то теперь редко и пяток набирается. Хотя бывает богатый урожай, если попадаются только что превратившиеся. Вот они прямо баранами тупыми несутся вслед за грузовиком, дают неспешно прицелиться, бывает, что хватает одной пули, если вложить в башку. Потом останавливаешься, закидываешь трупак в кунг и едешь дальше.
Но матерые твари иные… видел, как тот ушел от выстрелов?
Я покивал. Да. Видел. Не наткнись мужик на ту женщину, они бы оба ушли от пуль в мертвую зону.
Но раз такие умные – то зачем бежали за машиной?
У сержанта был ответ и на это: что-то подталкивает их. Нас они все же люто ненавидят. Не едой считают, а именно что люто ненавидят. И при виде людей не могут удержаться – кидаются, несутся, не сводя глаз. Но как только убьешь или ранишь кого – мгновенно теряют раж и прекращают погоню.
