И в этом большая проблема. Раз тот мужик так ловко начал уходить от выстрелов – значит, уже бывал под пулями и выжил. Как бывалый волк, что не раз уходил от охотника, и теперь ему хватает только вида ружья, чтобы броситься прочь.
Все это очень хреновые новости для нас, обычных людей. Прямо очень хреновые. Но мы пока еще держимся, а вот…
Сержант не договорил – рация на его груди тревожно захрипела, а через секунду на крышу кунга приземлилось что-то тяжелое. За грузовиком что-то мелькнуло, и в открытом дверном проеме я увидел протянутую над дорогой конструкцию – мы проехали под мостом. И с него на нас кто-то спрыгнул…
– Дырок не делать! – рявкнул сержант, и парни опустили стволы, чтобы тут же направить их на мелькнувшую в дверях нагую женскую фигуру, умудрившуюся каким-то образом ухватиться за косяк и забросить свое тело внутрь.
В следующую секунду я оглох от частых выстрелов, а палец закостенел у спуска, пытаясь выполнить приказ не лезть в чужой бой без команды…
Вот же дерьмо…
Тварь сумела зацепить рукой одного солдата по голове, но его спас шлем, а она рухнула на пол. Вторая тварь не успела даже запрыгнуть внутрь и, дергаясь от попаданий пуль, рухнула на дорогу. На этот раз мы остановились. Трупы были подобраны, заброшены в кунг, а мы поехали дальше. Смотря, как по полу растекается лужа крови, я отстраненно думал, что ведь это все надо будет потом вымывать под хорошим напором, иначе вони разложения не избежать… А затем все мои мысли заняла подрагивающая на полу женская рука, где на каждом пальце имелось по слишком уж толстому длинному ногтю. Это остатки маникюра? Или у нее когти выросли?
Уже на подъезде к лагерю военных случилось кое-что куда кошмарнее: нас атаковала целая стая, вылетевшая из посадок у обочины. Водитель прибавил газу, и нас твари не догнали, а вот один из стрелков, выставив в боковой дверной проем ствол ручного пулемета, показал настоящее мастерство, буквально выкосив очередями больше трех десятков тварей. Ему помогали еще двое, стреляя из автоматов, четвертый чуть позже поддержал их огнем из задней двери, опасно высунувшись наружу, и твари рассеялись, на моих глазах исчезая в высокой траве и среди молодых деревьев, прячась за трупами себе подобных. Останавливаться мы не стали, разумно поехав дальше, а в моих глазах еще долго стояла эта кошмарная сцена: бегущая на нас плотная стая обнаженных молчаливых людей, первые секунды равнодушно принимающая пули, теряя своих, но продолжая попытку догнать и уничтожить…
Столько крови… столько смертей…
Страшно…
Остаток пути до блокпоста прошел без событий. Свернув на знакомом перекрестке, мы вскоре замедлились и съехали с дороги. Миновав здание, «Шишига» прошла еще метров двести и устало остановилась. Солдаты покинули кунг первыми, оставив одного, а тот, закидывая автомат за спину, спросил, кивая на трупы:
– Поможешь двухсотых вытащить?
– Кого? А! Конечно!
Не знаю, что там мне такое вколола та девушка-медработник, но мне все еще было очень даже норм. Лицо ныло, но настрой был боевой, и сил вполне хватало. На манер солдата убрав оружие за спину, я с готовностью поднялся с лавки.
Поднимая за руки и ноги, мы дотащили тела до дверей, где их приняли остальные бойцы и волоком потащили к краю ямы. Перед тем, как скинуть, сфотографировали лица трупов и, как я понял, еще и татуировки. Когда перетаскали всех, нам подали шланг и пластиковую щетку на длинной ручке. Я под напором смывал все водой, молодой солдат орудовал щеткой. Вычистив все и выгнав кровавую воду и темные сгустки за порог, наконец-то покинули машину и чуток сполоснулись там же. Сняв автомат с плеча, я протянул его бойцу, но тот не принял:
– У кого взял – тому и отдашь. А ты мужик крепкий. Я Серый.
– Я Тихон. Да навидался просто уже… но точно меньше вашего.
– Точно меньше нашего, – кивнул он и указал глазами в сторону ямы: – Такую каждый день наполняем, а бульдозер закапывает.
Сделав пару шагов, я взглянул и… замер, стоя на краю длинной глубокой траншеи, больше чем наполовину заполненной телами. Тут были как обнаженные, так и одетые мужчины и женщины, молодые и старые, целиком… и не совсем. Гниющее под заходящим майским солнцем мертвое мясо…
Я вдруг понял, что не посчастливься мне чуток сегодня… и я бы лежал сейчас в этой же яме. Вон как тот парень с вывернутой шее, испуганным лицом, кричащим ртом и дырами вместо выдавленных глаз. Вечером вон тот стоящий гусеничный бульдозер ожил бы, опустил отвал и закопал бы меня вместе с остальными. Хлопок по плечу вывел из оцепенения, а едва улыбнувшийся солдат, снимая шлем, предложил:
– Выпьем кофейку на кухне? Сержант сказал отдыхать до приказа.
– Выпьем, – кивнул я. – Спасибо большое… А машина? Машина-то моя?
– Все битое туда оттаскивают, – Серый махнул рукой куда-то вправо от кладбища с траншеями братских могил. – Там и разбирают.
– «Разбирают»?!
– Да не переживай – Ренат предупредил, что твою машину чинить, а не разбирать надо. Выпьем кофе, перекусим – и иди ищи своего хромого коня. Но я тебе так скажу: ты в рубашке родился. Все левая сторона машины в частую дырку…
