– Так говоришь, будто настоящие зомби существуют и делятся на подвиды, – хмыкнул Гришка, и я снова услышал шелест страниц. – Уже второй день я почти не отрываю взгляда от страниц и экрана телевизора, на который удается переключаться благодаря любимому аниме «Детектив Конан». И я очень рад огромному количеству серий и фильмов этого аниме. Книг на даче тоже навалом, прямо пачками лежат, да и я свою библиотеку немаленькую успел перевезти сюда до того, как меня скрутило всерьез. Еды с запасом на пару лет вперед, есть ружье отцовское, а в оружейном сейфе что-то дуэльное и пистолет посовременнее. Когда мне становится чуть легче, играю в шахматы сам с собой и по сети.
– Хм… ну… тебе не позавидуешь, конечно, Гриш. Хреново дело, – вздохнул я. – Но ты хотя бы в безопасности. Слушай, у меня есть один полезный канал в Телеграме и…
– Я не договорил же…
– А… извини. Продолжай.
– Я звоню, не чтобы тебе пожаловаться, Тихон. И про канал твой знаю – ты же рассылку делал. Как я понял, по всем своим контактам.
– Ну да. Забыл совсем.
– Там у тебя пост про сортировку дров – что человек начал путаться, какие дрова куда…
– Да.
– А с час назад ты написал про покупку генератора и там же добавил, что в ПВЗ от тебя требовали прочитать быстро любую скороговорку.
– Тоже верно. Значит, получается немного отрываться от книг и телека?
– Рядом с телеком второй экран, и я на него все вывожу. С моей перманентной паникой все плохо, Тихон, но жалеть меня не надо – я хотя бы жив.
– Тут соглашусь, конечно.
– Го.
– «Го»? Куда го?
– Да не «куда го», а игра го. А еще шахматы, домино, покер, компьютерные игры, где нужны не рефлексы, а продумывание на несколько ходов вперед – вроде походовых тактических боевок, стратегий и так далее. Те, кто заражен вирусом и вот-вот потеряют рассудок, уже не могут в них играть, Тихон. У них просто не получается. Не знаю, как это правильно назвать… угнетение высшей нервной деятельности? Вряд ли. Но суть одна и та же: там, где надо хоть немного планировать, там, где надо что-то сортировать, настраивать правильно статы персонажей, продумывать шахматную стратегию… они просто не справляются. Причем не справляются и те, кто раньше в этом был максимально силен. И это не мои домыслы. Это факт. Это подтверждают все знакомые мне игроки, я сам лично недавно сыграл последнюю партию с гроссмейстером, и у меня было ощущение, что я сражаюсь с человеком, лишь недавно выучившим базовые правила. Через пару дней он спятил и набросился на родных, его заперли в комнате вместе с убитой им тещей, а прибывшей полиции пришлось его пристрелить. А знаешь, почему им удалось его запереть в комнате?
– Вовремя что-то заметили и среагировали?
– Его жена тоже играет в шахматы на том же ресурсе. Я ей написал сообщение. Чтобы была настороже и в случае чего не медлила. И за день до того, как он спятил, она мне написала, что он уже не может даже в крестики-нолики нормально играть. Что он просто бездумно ставит крестики, а иногда путает и ставит кружочек, вообще не пытается занять центр… Звучит смешно, но я считаю это важной информацией.
– Да как и я, – отозвался я, зажимая телефон плечом, а сам уже делая пометки в блокноте. – Спасибо тебе, Гриш.
– И это еще не все. Дети…
– Их дети?
– Нет. Я хотел сказать – тема детская. Классики знаешь? Мы в детстве чертили на асфальте. Только не самые простые, а там, где есть зоны болота, отдыха и так далее.
– Еще бы не помнить! Мы всю улицу расчерчивали этим безумием… числа шли от нуля и чуть ли не до пятидесяти. Зоны болота, лавы и так далее. Погоди… хочешь сказать,
– Те, кто вот-вот обратятся – нет, не справятся, – уверенно произнес Гриша. – Я пытался понять, как это можно использовать для выявления зараженных на практике, но так и не понял. Не чертить же перед каждым встречным мелком на асфальте и говорить – ну-ка, попрыгай. И не все знают скороговорки, к тому же дефекты речи разные бывают.
– Да и бабульку древнюю заставлять прыгать по клеточкам классиков как-то жестоко, – поддакнул я. – Хотя ведь можно просто идти… ведь так?
– Так. Главное, чтобы границы были не вроде настоящих стен, а чисто условными, нарисованными. Обычные люди пройдут правильно, свернут, где надо, а эти прут напролом, не понимая, что косячат, и тем самым выдают себя.
Я невольно представил себе превращенные в укрепления дома с нарисованными перед подъездами длиннющими классиками и щит с предложением пройти точно по номерам и не сдержал невеселого смешка. Да уж…
– И буквально час назад мне написал старый знакомый из Индии. Тоже шахматист. Они сидели взаперти и от скуки начали играть в слова шиворот-навыворот. И один из его друзей не смог произнести свое имя наоборот. Ты вот сможешь, Тихон, свое имя наоборот произнести?
– Нохит! Но у меня легко…
– А мое?
– Э-м… Аширг?
– Верно. А слово «деменция»?
– Издеваешься?
– Не можешь?
– Хм-м-м-м… яи… яицнемед!
– Правильно. Вот я тебя и протестировал. Ты спроси меня теперь.
– Да ладно тебе.
– Спроси. Пожалуйста.
– Э-м… вентилятор наоборот?
– Ротялитнев.
– Погоди… я еще сам не переиначил… – пропыхтел я. – Да. Все верно!
