Не знаю, выпитое ли вино тому причиной, либо я просто был рад помочь бравой старушке, но на мир сквозь ветровое стекло внедорожника я смотрел с куда большей бодростью и радостью.
Улыбка не сползала с моего лица последние пару километров и так до самой заправки за поворотом, где я резко ударил по тормозам и остановился метрах в пяти от колонны вытянувшихся вдоль дороги военных грузовиков. Вытаращив глаза, я смотрел на приподнятый сзади тент крайней машины и не никак не мог отвести взгляд от немалого количества торчащих из кузова окровавленных конечностей. Ноги, руки, головы… там очень много мертвых людей. Очень много. Я с шумом выдохнул, и, словно только этого и дожидаясь, в щель приоткрытого окна вполз тяжелый, тошнотворный запах гниющей плоти. Вонь разложения сочилась из огромного грузовика, разом задавив запах бензина, сигарет и цветущих трав.
Резкий стук в окно заставил меня подпрыгнуть, а стоило глянуть вбок, и я съежился на водительском сиденье, глядя в направленный на меня ствол автомата. Жесткие глаза максимально упакованного солдата заглянули в мои, прошлись по салону, и ствол ушел вниз. Повинуясь жесту, я поспешно вжал кнопку опускания стекла, вежливо кивнул, инстинктивно держа руки на виду. Он, несомненно, заметил торчащую у меня из строительного пояса рукоять пистолета ТТ, но спросил о другом:
– Че делаешь здесь?
– Бе… бензин ищу, – признался я, продолжая улыбаться. – Знаю, что локдаун, но…
– Ясно. Движок заглуши.
– А-ага. Сделано, офицер.
– Людей убиваешь? – абсолютно неожиданно вопрос заставил меня поперхнуться слюной. – Грабишь их?
– Да вы что! Нет, конечно!
– Выходи.
– Да я не…
– Не ссы, – буркнул солдат, и несмотря на прикрывающие его лицо бандану и защитные очки, я понял, что он совсем молодой, куда моложе меня. – Пояс свой оставь на соседнем сиденье и выходи. Проверим твою машину, и если нет в ней ничего подозрительного, то зальем тебе бак и поедешь дальше. Ну, может, старший задаст тебе несколько вопросов. Вылезай.
– Понял, – кивнул я, аккуратно берясь кончиками пальцев за пряжку пояса.
С другой стороны машины подошел еще один солдат, и ствол его оружия был направлен мне в грудь. Аж дышать тяжело стало.
– А неположенное – это что? У меня вот алкоголь там… сигареты…
Я спрашивал с трудом, буквально заставлял себя продавливать слова сквозь сжавшееся горло. Как же тяжело и страшно бояться…
– Неположенное – это ювелирка, телефоны, банковские карты, часы. Чужие личные вещи, в общем, – перечисляя, он внимательно смотрел мне в глаза.
Облегченно заулыбавшись, я выложил пистолет на сиденье, расстегнул пояс и вылез из внедорожника, по-прежнему держа руки на виду. По телу запоздала пошла горячая волна. В затылке часто и больно закололо. Мне велели отойти, и следующие несколько минут я переминался на обочине, вдыхал трупную вонь и смотрел, как парни умело проверяют мою машину. Чуть дальше от дороги стоял БТР, на броне сидела еще пара солдат, и их оружие было направлено все туда же – на меня. Несмотря на висящую духоту после прошедшего дождя, теперь меня пробирал легкий холод. Какая резкая смена ощущений всего за пару минут…
Солдаты наконец захлопнули двери Форда и успокаивающе махнули рукой – не мне, а тем на БТРе. А для меня, похоже, все только начиналось.
– Все в порядке? – спросил я чуть сорванным голосом.
– Все в порядке, – успокоил меня второй солдат. – Оружие пока в машине оставь и пошли со мной. Старший задаст тебе пару вопросов, проверит твой телефон – и на этом все.
– Конечно. Понял. Без проблем.
– Не ссы ты, – повторил первый солдат. – Мы нормальных не трогаем. Наоборот – помогаем. А че у тебя так жидко со стволами? Только ТТ?
– Там, на участке, есть еще один, но пустой, – вздохнул я. – А в ТТ всего несколько патронов осталось.
– Хреново. Эти суки быстрые…
– Быстрые, – подтвердил я.
– Убивал уже?
– Ну… двоих. Сам едва не умер. Одну молотком, вторую застрелил, но едва-едва успел.
– А че мотаешься туда-сюда?
– Да помочь кое-кому надо было. Там в чате написали, что помощь нужна, вот я и поехал…
– Переписку эту сразу и покажи, – тихо посоветовал парень. – Мы уже семерых ублюдков положили – тех, кто людей ради наживы убивает. Пристрелили мразей без колебаний и в труповозку отправили.
– Охренеть…
– А что их, тварей, жалеть? У них машины завалены были чужими телефонами, банковскими картами, пачками денег. Мы, говорят, все это с мертвых тел собрали… ну да… как же… как будто наш старший враз таких не просекает. А ты не ссы. Просто отвечай как есть и ничего не скрывай. И все обойдется. Понял?
– Понял.
– И если все нормально будет – попроси чуток патронов, – еще тише сказал солдат и остановился рядом со зданием поста ДПС еще советских времен. – Входи.
– Спасибо! – искренне поблагодарил я и, передернув плечами, ступил за порог.
Едва вошел, и в лицо ударил ровный поток прохладного воздуха. Дышать сразу стало чуть легче, но я почему-то все еще ощущал трупную вонь – словно запах пропитал мою футболку и осел на коже. Но сейчас было не до фантомных ощущений, и я постарался сосредоточиться на происходящем вокруг меня. Для начала я огляделся.
