Большое прямоугольное помещение с двумя стенами, перечеркнутыми линиями горизонтально ориентированных длинных окон. Под окнами тянутся составленные столы с кучами пластиковых ящиков для овощей, заполненных беспорядочно сваленными телефонами, заляпанными кровью прозрачными пакетами с различными банковскими картами, блокнотами, свернутыми листами бумаги, украшениями и еще много чем, включая даже богато выглядящие писчие ручки. В других ящиках лежали пакеты поменьше, и их содержимое вызвало неприятный холодок своей наглядностью и почти стандартностью набора: в каждом таком пакете обязательно имелся телефон, одна банковская карточка, золотое кольцо, связка ключей, цепочка, иногда женская сумочка, бумажник, ключи от машины и паспорт, а изнутри к прозрачному материалу прижимался лист бумаги с крупно написанными словами. Вернее, именами. Я машинально прочитал некоторые, пока медленно двигался вдоль помещения к столу у дальнего окна, куда меня подтолкнул сопровождающий.
Сидоров В. Е.
Анастасьев Б. Г.
Николаева С. С.
Ахметов А. Ж…
И немало других имен, но читать дальше смысла уже не было – и так все ясно. Тут легко сообразить, что к чему: в каждом маленьком пакете лежало имущество одного отдельно взятого человека. Тот набор, что обычно имеется в наших карманах, когда мы выходим из дома. Такие пакеты я раньше видел в фильмах, но там обычно их владельцы были живы и получали что-то похожее при выходе из тюрьмы, когда забирали личные вещи. Но я почему-то сомневаюсь, что владельцы десятков этих пакетов еще живы…
Меня толкнули в спину еще раз и приказали:
– Сядь.
Я глянул вниз и послушно уселся на стул с железной рамой, деревянным сиденьем и низкой спинкой. Потом поднял глаза и взглянул на сидящего за столом мужчину. Он ответно разглядывал меня, крутя в пальцах дешевую синюю ручку. Зеленая растянутая футболка покрыта солевыми пятнами высохшего пота, ежик рыжих волос, густая щетина с клочками седины, безмерно усталые ярко-синие глаза и глубокие складки вокруг рта. Левая ладонь обмотана уже потемневшим бинтом с пятном почерневшей крови.
Не выдержав повисшего молчания, я начал первым:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – в тон мне ответил военный и откинулся на спинку заскрипевшего кресла с облезлой спинкой. – Почему нарушаем?
– Ну… пришлось, наверное.
– Что-то действительно важное?
– Ну… я тут создал канал в Телеграме. И чат.
– Продолжайте.
– Там люди отовсюду, но и местных хватает. Часто пишут с просьбой о помощи. Вот и сегодня написали… Женщины. И старушка еще. Как не помочь?
– И сколько стоит ваша помощь?
– Стоит? Да вы что! – я аж приподнялся, но упавшая мне на плечо ладонь заставила опуститься обратно. – Нисколько! Как с попавших в беду людей деньги брать? Да я и сам не нищий – только недавно квартиру в Москве продал. Получил, правда, пока только аванс да и потратил его почти целиком, но все же…
– Смартфон при себе имеете?
– Имею.
– Канал и чат имеются в нем?
– Да, конечно.
– Разблокируйте телефон и передайте мне, – распорядился военный и, на время потеряв ко мне интерес, продолжил что-то писать в раскрытом перед ним большом журнале.
Я послушно выполнил требуемое, для чего-то пытаясь вспомнить, что у меня в смартфоне есть запрещенного. Да нету ничего такого. Взяв телефон, военный потыкал пальцем по экрану, полистал вкладки и поинтересовался:
– Название канал?
– К-хм… «Пепел доверия».
– Символично. Чат также называется?
– Да.
На этом вопросы пока что закончились. Я сидел у стола и ждал, поверх его плеча глядя в окно, за которым стоял вооруженный солдат, а еще чуть дальше и ниже большой белый экскаватор копал длинный ров, мерно опуская и поднимая ковш. Я равнодушно наблюдал за его работой несколько минут – копает и копает – но тут к выкопанному рву задом подъехал армейский грузовик, и я вдруг догадался, для чего или, вернее, для кого эта длинная глубокая яма. Двое солдат в масках откинули задний борт, отскочили, и в ров устремился поток сплетенных человеческих тел.
Господи…
Они хоронят людей в братских могилах прямо у дороги…
– Возьмите…
Тряхнув головой, я поморгал и перевел глаза на военного, не сразу поняв, что он протягивает мне телефон обратно.
– О! Извините! Просто… там…
– Там хоронят людей в братских могилах, – кивнул усталый человек за столом и помассировал пальцами воспаленные глаза. – Да. Я распорядился. Рефрижераторов у нас нет, жара только усиливается, тела гниют и расползаются, а трупов все прибавляется.
– Да я понимаю, – тяжело вздохнул я и, глянув, как один из солдат отбежал от рва и блюет, второй упрямо тянет за ноги мертвую женщину из грузовика, а к нему спешат еще четверо на помощь, добавил: – Им уже разницы нет. И я бы предпочел быть похороненным вот так, вповалку с другими, чем гнить где-нибудь на обочине, и чтобы меня зверье по кускам растаскало.
– Взаимно, – военный протянул руку над столом. – Я Ренат.
– Тихон, – представился я, сжимая жесткую ладонь. – Можно спросить, Ренат?
– Спрашивайте.
