– Раз телефон вернули – арестовывать и расстреливать не будете? – я старался говорить с юмором, но каждое мое слово было пронизано дрожащими струнами нервов.
Мне было страшно. А за окном людей мертвых в ямы скидывали навалом. И от этого становилось еще страшнее. Какой-то жуткий сюр…
– Не будем, Тихон, не будем. Вы… ты…
– Лучше на ты, – кивнул я.
– Ты хороший человек, Тихон. Понял по перепискам – уж извини, но прочитать их был обязан. Сейчас столько гнили повылезало…
– Да уж…
– Только сегодня с утра одного лично пристрелил. Мужичок лысенький, тихонький, вежливый. А в багажнике связанная девчонка несовершеннолетняя. Уже изнасилованная. Ножом истыканная – веселился он так. Но живая.
– Господи!
– А он улыбается, руками разводит и говорит: а чего такого? Все равно сдохнет. А я бы ее накормил у себя в сарае… Ну, давайте, говорит, сажайте меня. Но вместо этого я прострелил ему сначала живот, а потом голову. Так что я теперь военный преступник.
– Да я бы сам такого убил… – пробормотал я, поражаясь собственной убежденности в этом. – Сам бы убил! Голыми руками! Тварь!
– То ли еще будет, Тихон, – тихо произнес военный. – А теперь ответь мне на несколько вопросов…
– Если смогу – с радостью.
– Прямо с радостью?
– С радостью, – подтвердил я. – Вы делаете очень важное благое дело. Скольких уже спасли! Сколько тварей уничтожили! Не будь вас… и тут бы уже всякое совсем нехорошее началось. Так что спасибо вам от всех! И спрашивайте…
Помолчав, он кивнул и, все тем же спокойным голосом, задал мне с десяток вопросов обо мне: кем работал, как оказался здесь, чем планирую дальше заниматься, есть ли у меня семья. Кое-что он записывал, остальное только слушал и тут же задавал следующий вопрос. Когда я ответил, опять покивал, глянув за мою спину, продолжил:
– Тут мне жестом показали, что у тебя в машине ствол…
– Да. Старый пистолет ТТ. И на участке еще один поновее. И разобранный автоматический карабин времен ВОВ.
– И где же ты все это раздобыл?
– Ну… первый пистолет по подсказке одного из местных упер из деревенского дома – хозяин давно умер. Еще до всего этого. Там я взял ТТ и разобранный карабин. Все было в схроне, и, как я понял, никаких бумаг и разрешений у хозяина не имелось. Вообще все оружие было разобрано – мне помогли его собрать советами. И стрелять тогда же научился.
– А второй ствол?
– На дороге была какая-то перестрелка. Стрелка убили твари. А на подножке пикапа лежал пистолет – я выскочил, схватил и уехал. Но он оказался разряжен.
– Ясно. Стало быть, в чужих домах мародерством занимаешься?
– К сожалению – да, – признался я. – Занимаюсь.
– Ради помощи другим?
– Ну… хотел бы я так сказать, но не могу. Я больше ради личной выгоды. Но залезал только в пустые дома и только те, где видно, что туда уже очень давно никто не приезжал. Я вообще не вор! И очень уважаю чужую собственность! Но блин… как-то вот так оказалось, что я совсем не готов к тому, что происходит прямо сейчас, и… И я готов возместить все до последней копейки сразу же, как только потребуют! Кое-что я из машины забрал – там все мертвые были. Деньги, инструменты…
– Успокойся, Тихон. Успокойся.
– Выживаю, как могу… но я не ангел. Но я не убил ни одного человека!
– Тихон! Успокойся уже!
– Извините…
Он протянул мне клочок бумаги:
– Вот мой контакт в Телеграме. Добавь меня в свой канал и чат в качестве администратора. Чтобы я мог постить сам, закреплять сообщения и все такое. Хорошо?
– Ну, возражать, думаю, смысла нет. А зачем? Я и сам могу все делать – только скажите, что постить.
– Зачем мне это надо? На тот случай, если тебя убьют, Тихон. Канал у тебя большой, чат еще больше по подписчикам, и, как ты сам сказал, здесь очень много местных. Значит, добавите еще больше людей. А я в данный момент человек, ответственный за Ясногорский район. Один из нескольких, но все же.
– Ого…
– И было бы глупо отказываться от дополнительного источника оповещения местного населения. Согласен?
– Конечно.
– Лезть я с ненужным не стану, но когда понадобится опубликовать что-то экстренно важное – я это сделаю.
– Понял. Да, конечно.
– Еще мне понадобится твой фактический адрес – так, на всякий случай. Впиши его вот на эту страницу, – перелистнув несколько листов, он развернул журнал ко мне, и я увидел десятки блоков с вписанными именами, фамилиями, телефонными номерами и адресами.
Молча написав требуемое – для чего-то и почту электронную указав – я отодвинул журнал обратно, положил сверху ручку и вопросительно глянул на офицера. Тот, проверив написанное, кивнул и буднично спросил:
– Что-нибудь требуется? Тебе лично?
– Патроны! – я не колебался ни секунды с ответом.
– Патроны… – повторил Ренат и опять закачался в кресле. – Вообще, я категорически против раздачи оружия и боеприпасов гражданскому населению. Прямо категорически.
Погрустнев, я кивнул, но он продолжил:
– Ружья у тебя нет? Даже гладкоствола?
– Нету. Там разобранный карабин лежит, но вроде не все к нему запчасти имеются.
– Тот лысый урод, которого я пристрелил, имел при себе ружье. И кое-что из патронов к нему – но только к верхнему гладкому стволу.
– А там сколько стволов?
