— Но вот-вот уже обед, — возразил Родион. — Идем дальше. У тебя на участке последний день работают два парня. И ты знаешь, что их надо любой ценой выжать досуха. Дать им денег больше, льстить им, быть на подхвате, заказывать вовремя стройматериалы, если чего-то не хватает — а всегда чего-то не хватает. Ты должен увещевать их задержаться, даже умолять, если потребуется. Почему? Потому что тебе кровь из носу нужна крыша! Стены ты заколотишь сам, а вот крышу правильно соорудить и накрыть — это уметь надо. Но вместо того, чтобы быть там, попутно смазывая оружие, ты за гречкой поехал…
— Вот же черт…
— Тебе срочно нужны немалые деньги. Но вместо того, чтобы трясти риэлтора, звонить другим фирмам, висеть на телефоне, ты… ответь за меня…
— Я за гречкой поехал.
— Да. Ты поехал за гречкой, которой у тебя уже навалом. То есть ты занимаешься успокаивающей тебя ерундой в ущерб действительно важным делам. В обычно время это называется прокрастинацией, а во времена ЧП это называется паникой. Хотя я такое состояние всегда называю паникой и еще ни разу не ошибся. Ну так что? Ты понял, о чем я?
— Я понял, — медленно кивнул я, подкуривая следующую сигарету. — И я… я вам… я тебе очень благодарен, Родион.
— Будешь и дальше топить панику в закупке крупяных изделий?
— Не буду.
— Есть и другие признаки паники: грязь в машине, готовность вот так задержаться ради беседы с незнакомцем, просирая драгоценное время, пожарить шашлыки и попить пивка вечерком, когда впору колючую проволоку вдоль участка по траве раскатывать…
— Мне уже стыдно… аж сердце колотится.
— Это хорошо, что колотится. Значит, ты действительно понял. Просто запомни, Тихон: паника выражается по-разному. И очень часто ты даже не понимаешь, что она уже давно проглотила тебя.
— Если не секрет…
— Да?
— Так кем ты все же работаешь?
— Я много кем успел потрудиться за жизнь. И всегда работал с людьми. Последние лет десять я занимаюсь умирающими компаниями и частными предприятиями.
— Спасаешь их?
— Спасаю? Нет. Для спасения компаний нужен человек совсем иного склада характера. Куда более жестокий.
— О как… А ты?
— А я компании банкрочу. Ликвидирую. И делаю это максимально быстро и так, чтобы собственники не потеряли вообще все. Иногда приходится нарушать закон — это когда надо, чтобы сгорел архив с бумажными документами, пропали бесследно хард-диски с финансовыми данными и так далее. Приходится порой сталкиваться с настоящими акулами, жаждущими крови и своего куска. Так что в моей работе панике совсем не место. Но при этом я постоянно работаю с людьми и всякого навидался. Однажды видел и такого, как ты. У него компания рушилась, а он…
— А он?
— А он схватил загранник и рванул прочь из страны, потому что ему в голову пришла идея для нового бизнеса. Меня наняла его жена. Сначала я разгреб и притормозил нехорошие процессы, а затем кинулся искать того паникующего придурка. Начал с Турции, перебрался по его следу в Марокко, затем в Тунис, потом еще пяток пунктов и наконец сумел поймать его за шкирку на небольшой тропическом островке и то только потому, что его свалила температура за сорок. А ведь по его словам он не убегал, не прятался. Наоборот — он действовал! Один бизнес рухнул, и он решил тут же строить следующий! Но на самом деле он…
— Паниковал и метался, — тихо сказал я.
— Да. Паника одинакова, но паникуют люди по-разному. Мои советы тебе особо не нужны, но…
— Ну нет! За прочистку мозгов спасибо огромное! Мне аж легче стало, — передернув плечами, я поежился. — Вот же я кретин… Я сейчас же домой!
— Домой, — повторил Родион. — У тебя ведь квартира в Москве?
— Ну да. Ее и продаю.
— Вот еще одно свидетельство паники — ты вцепился в свой пустой участок, как клещ в собаку. Но ведь у тебя там ничего нет. Бытовка деревянная. Сегодня есть, а завтра сгорела. Куда разумней было бы вернуться прямо сейчас в столицу, затарить всю квартиру самым необходимым, приготовить оружие, заварить доширак и сесть спокойно кушать у зарешеченного окна, глядя на бесноватых там, на улице. Но ты упрямо продолжаешь оставаться в глуши, мотаешься на старой машине по буеракам… и не хочешь принять горькую реальность и необходимость возвращения в безопасную квартиру. И это тоже проявление паники.
— Может, и так, — кивнул я. — Да. Может, и так. Но…
— Но пока ты останешься в глуши?
— Да.
— Обменяемся контактами?
Я с готовностью вытащил смартфон, сразу открывая Телеграм:
— Я и ссылкой на свой канал поделюсь, — заулыбался я. — И еще раз большое спасибо. Прямо судьбоносная встреча. Я к себе на участок. А ты куда?
— На север. К бывшей семье. Жена и дочь, — дав мне свой номер и записав мой, сделав глоток из фляжки, Родион тяжело вздохнул: — С женой и поругался по телефону перед самой встречей с тобой. У тебя ведь семьи нет. Ты не упоминал, во всяком случае.
— Нету.
