Проглотив уже второй беляш, я схватил из мокрого от жира и конденсата пакета следующий и, не обращая внимания на капающий на штаны жир, ответил:
— Да я в глушь решил перебраться.
— На время?
— Навсегда.
— Зов природы?
— Можно и так сказать, — улыбнулся я.
Удивительно, но идущие один за другим вопросы Родиона не вызывали ни малейшего раздражения. Обычно задай мне кто-то третий такой довольно бесцеремонный вопрос, да еще и будь это незнакомец какой, я бы уже дал понять, что мне это не нравится, а продолжи он спрашивать, просто ушел бы. Не люблю, когда лезут в душу. А кто любит? А вот на вопросы Родиона реакции отторжения не было. Хотя это, быть может, от того, что человек он необычный даже с виду — серебристая фляжка, такого же цвета элегантный старый мерседес, сам одет вроде как по-дорожному удобно, но не без элегантности, а глаза уже далеко не такие злые, как при первой нашей незадавшейся встрече на этом самом месте. И сейчас нет ощущения, что он мне вот-вот врежет.
Как-то поняв, о чем я думаю, Родион налил в свой стаканчик с кофе немного содержимого из серебристой фляжки, жестом предложил и, когда я кивнул, долил и мне, тем самым в разы улучшая вкус кофейной бурды из автомата, после чего спокойно произнес, протягивая мне стаканчик:
— За тот наезд насчет места парковки извини. Я был неправ.
— Да проехали. Я ведь тоже подрезал, можно сказать.
— Я был неправ, — повторил он и этим окончательно подкупил меня.
В свое время я намеренно оборвал контакты с несколькими прежде близкими друзьями и коллегами. И как раз по этой причине — они тупо не умели признавать свою неправоту. Не умели извиняться за собственные косяки, не умели признавать собственные ошибки и не умели быть благодарными.
Не остановившись на извинении, Родион, отпив кофе, снова заговорил, крутя в блестящих от масла пальцах беляш:
— Обычно я держу эмоции в узде. Меня это не оправдывает, конечно…
— Ты там сказал, что недавно мать похоронил. Так что тебя понять можно, — возразил я. — И я тебя очень хорошо понимаю.
Подняв взгляд, он заглянул мне в глаза и понимающе кивнул:
— Ты тоже?
— Да. И не так давно.
— И как?
— Опустошение, — ответил я. — Ощущение, что тебе вырвали здоровенный такой кусок тела.
— У меня ощущения схожие. Но сорвался я по другой причине. Там я свое отплакал еще на поминках. А на тебя сорвался из-за закончившегося как раз перед этим телефонного разговора. Еще кофе, коньяка и беляшей?
— Коньяк ведь дорогущий прямо, — заметил я, успев выпить свою порцию и высоко оценить плещущийся в кофе алкоголь.
— Значит, с дешевыми беляшами и кофе сочетается просто отлично, — он впервые улыбнулся действительно открыто и почти весело. — Я за беляшами — ты за кофе?
— Договорились…
Встретившись на этом же месте минут через пять, наполненных стоянием в очередях, мы уселись на тех же местах, разлили по стаканчикам кофе и снова занялись беляшами. Солнышко припекает, воздух после дождя свежий, усталые после дороги мужики задержались на безымянной развилке, чтобы пополнить силы и продолжать свой путь.
— Готовишься? — Родион задал этот вопрос после очередного съеденного беляша и после того, как еще раз оглядел салон моей машины, не упустив из виду и грязные свертки на полу.
Дополнять вопрос нужды не было — и так понятно, к чему я готовлюсь. Поэтом я кивнул и неожиданно для самого себя начал рассказ о том, как решил перебраться жить в относительную глушь, как бодро собирался и насколько грандиозные планы строил. Хотя разговорился я вовсе не неожиданно — сытная еда и немного алкоголя сыграли свою роль и неплохо так. В результате я рассказал вообще все о происходившем со мной после отъезда из Москвы на старом внедорожнике. Хотя мне скрывать и нечего. Да и рассказывать особо нечего. Родион изредка задавал вроде бы небрежные, но меткие вопросы, я отвечал и так вот рассказал все без утайки. В особенно ярких красках я описал последние два дня — убийство в «Пятерочке», спятивших людей в деревне, охоту за оружием…
— Ясно, — кивнул Родион.
— Что «ясно»?
Этот короткий ответ меня обескуражил и даже чуток обидел. Я тут столько всего понарассказывал кровь леденящего, а он мне — ясно, будто я поход в библиотеку описал.
— Что ясно? Ну, ясно, что ты реально барахтаешься, реально стараешься в этой непонятной и пугающей ситуации…
— Спасибо. Это на самом деле так…
— И при этом ты пребываешь в панике, Тихон. Тебя уже захлестнуло, ты уже нахлебался и быстро идешь ко дну — просто пока еще не понял этого.
— А? — я уставился на него в полном изумлении, едва не выронив почти пустой стаканчик с кофе и коньяком. — Я в панике⁈
Вот сейчас мне действительно стало максимально обидно. Аж в глазах защипало и в корнях волос. И жаркая волна ударил от живота в голову. Я в панике⁈ Я с утра до ночи в делах, что-то пытаюсь успеть, договориться, сделать…
— Погоди кипятиться, — попросил Родион. — Я поясню, если ты не против, Тихон.
— Да уж был бы благодарен! — пробурчал я, вытягивая из пачки сигарету. — Закуришь?
— У меня свои.
