Но сначала загляну в вон тот, в целом, обычной длины бревенчатый дом напротив, над чьей крышей торчали аж три кирпичные печные трубы, а территория вокруг постройки была разделена заборами на три равные части. Особенно меня привлекла центральная часть дома, где имелось направленное на меня высокое крыльцо с заросшей ползучей растительностью какой-то строгой и явно государственной скучной вывеской. Обнаружив распахнутую и вросшую в землю калитку в низеньком штакетнике, некогда выкрашенном в белый цвет и местами упавшем, я вошел во двор, обходя препятствия, подошел к крыльцу, прочитал вывеску и удивленно хмыкнул — я оказался у входа в деревенский медпункт. Разбухшая зеленая дверь была приглашающе приоткрыта, после секундного колебания я поднялся по прогибающимся под моим весом ступеням и потянул массивную ручку на себя. Дверь со скрипом отворилась. Пригнув голову — низковатый косяк — я вошел внутрь, сделал буквально полтора шага и остановился, так как дальше идти было просто некуда — я уперся в мощное побеленное препятствие.
Печь. Большая русская кирпичная печь заняла собой львиную долю крохотного помещения, в котором не имелось ничего, кроме двух коротеньких лавок, углом стоящих у стен. Над лавками закреплена доска, а на ней — выцветшие от времени распечатки: о том, как мыть руки, чем важна медицинская маска и все прочее из той же серии. Поодаль висел перекидной календарь с кошками за 2003 год, открытый на сентябре. Рядом с печью виднелась еще одна дверь со следами свинченной таблички. Войдя в следующее помещение, я наконец-то оказался в столь же крохотном медицинском кабинете — получается, там, за мной, что-то вроде комнаты ожидания, где больные ожидали своей очереди. Здесь же стояла пара старомодных медицинских шкафов с прозрачными дверцами, к единственному окну приставлен небольшой письменный стол, на стенах плакаты, а на полу — россыпь каких-то бумаг и разбросанные лекарства. Наклонившись, я подобрал несколько листов, прочитал и понял, что это записи о приеме пришедших пациентов, с указанием их имен, дат рождения и прочей информацией. И эти даты поражали…
Пахомов Иван Иванович. Год рождения 1912. Дата посещения медпункта — январь 2002 года. Жалобы на кашель.
Брагина Анна. Год рождения 1908. Дата посещения медпункта — май 2002 года. Жалобы на общую слабость…
Подойдя к столу, я перебрал лежащие там бумаги. Всего шесть постоянно встречающихся фамилий пациентов. Лишь двое из них были рождены в конце тридцатых годов двадцатого столетия, а четверо других пришли в этот мир еще до революции. Сколько же мировых потрясений выпало на долю этих людей? Через что они прошли?
Судя по всему, они и были последними жителями этой окончательно умершей вместе с ними деревни. Положив бумаги на стол, я придавил их заполненной какими-то пузырьками с лекарствами кюветой, вышел из медпункта и плотно прикрыл за собой дверь.
Шагая к машине, я уже твердо знал, что покупать здесь участок не стану. И не стану покупать землю в других мертвых деревушках. Я просто не хочу хозяйничать во дворах и домах, что умерли вместе со своими прожившими здесь всю жизнь хозяевами и сейчас медленно разрушаются и уходят в землю — будто природа устроила им затянувшиеся на десятилетия похороны…
И пусть это, быть может, очень глупо, но я не хотел быть тем, кто окончательно разрушит заполненный личными вещами чужой старый дом вместе с его резными фронтонами и покосившемся, но все еще гордым кованым флюгером.
Благополучно добравшись до заправки, отмыв там машину — и себя заодно — я залил бензин, купил кофе и неспешно вернулся на тот самый перекресток и парковку, где провел ночь. Там, задумчиво перекусывая и прихлебывая остывший бодрящий напиток, я вспомнил все советы бывалого деревенского мужика, после чего вооружился маркером и… безжалостно вычеркнул из своего списка все сомнительные варианты.
Сначала под уничтожение попали все расположенные в глухих деревнях участки, следом эта же участь постигла места, слишком удаленные от асфальтированных дорог, а потом я вообще выбросил из списка любые земли, где имелись древние бревенчатые постройки. В результате из более чем двух десятков вариантов у меня осталось всего два, и ближайший находился в семи километрах. Помня о то и дело пропадающей сотовой связи, я заранее забрался на сайт этого поселка, отыскал контактный номер, позвонил и через пять минут уже выдвинулся к цели. Меня обещали встретить у шлагбаума и показать все четыре последних оставшихся участка, но надо было торопиться — потемневшее небо обещало проливной дождь, а погодное приложение радостно подтверждало этот прогноз.
