Достав из коробки старый плед, я разрезал его на две части, сложил каждую в несколько раз и с помощью степлера приколотил к обоим небольшим окнам бытовки, радуясь их деревянным рамам, куда скобы входили легко и звонко. Закончив, включил остальной свет, вооружился смартфоном и, пересилив иррациональный страх, отпер дверь и вышел наружу. Еще одно усилие пришлось сделать, чтобы закрыть дверь, оставшись при этом в мирно стрекочущей ночной темноте. Подсвечивая себе фонариком смартфона, пробрался по чуток подсохшей грязи к каждому окну и там, погасив телефон, проверил тряпичное прикрытие на непроницаемость. Свет пробивался — даже через несколько слоев пледа он сочился наружу, демаскируя мой хлипкий деревянный домик. Но если вырубить большую часть освещения, то практически ничего не будет видно. А завтра я озадачу ребят-строителей срочным внеочередным заказом…
Вздохнув, я некоторое время стоял в темноте, пытаясь снова ощутить себя не трусливой мышкой, а человеком, венцом природы и все такое, но у меня ничего не вышло, и я с облегчением вернулся в пахнущее жареной курицей теплое пространство бытовки. И мне сразу же полегчало.
Укутавшись в одеяло, я улегся, пару раз перевернулся, только успел подумать, что вряд ли после таких видео и размышлений ко мне вообще придет сон этой ночью, и… провалился в сон.
Пыхнув сигаретным дымом, задумчиво смотрящий на меня Николай предложил:
— Давай еще разок пробежимся по тому, что ты мне наговорил. Тебе нужен хороший нож, нормальный ствол и вместительная морозилка?
— Ну да.
— Ты никак в охотники податься решил? Но учти, что с дичью у нас тут плоховато. Кабаны встречаются редко, про лосей уж молчу, а охотиться на лис и зайцев… опять же лицензия нужна… Да и с чего ты взял, что мяса добудешь аж на целую морозилку?
— Да нет! — я поспешно замотал головой, костеря себя за недавнюю поспешность в вываливании пожеланий спозаранку приехавшему Николаю. — Не буду я охотиться. Да и жалко зверей.
И снова я удивился режиму деревенских — ведь вроде тот же Николай на себя работает, никто его не заставляет подниматься ни свет ни заря, а он ко мне заявился в восемь утра, мимоходом обронив, что уже плотно позавтракал, попил кофейка и съездил заправиться туда, где бензин дешевле, чтобы не платить этим на заправках. Это во сколько же он поднялся? Часов в пять утра? Обычно я не сильно радуюсь, когда меня будят, и вежливо прошу чертовых жаворонков в следующий раз не трогать меня до полудня в выходные дни. Но в этот раз я обрадовался визиту Николая, поручкавшись, предложив кофе и получив отказ, налил бодрящей жижи себе и сходу вывалил на него список желаемого.
— А зачем тогда? — приподняв бровь, он со смешком ткнул пальцем в сторону граничащего со мной участка: — Соседи так сильно уже допекли?
— Очень смешно, — проворчал я, сидя на паллетах, в то время как сам мудрый тракторист с удовольствием сидел в моем козырном кресле. — Нож и ствол — для самообороны. Раз такие дела творятся…
— Да понял, понял… — вздохнул Николай, зажигая следующую сигарету. — Я ведь уже в курсе вчерашних твоих побегушек вокруг машины.
— Откуда?
— Оттуда. Мы местные. Все знаем. Каждая кассирша, каждая уборщица, каждый чернорабочий — из нашего села и окрестностей. Мне трое позвонили вчера и еще двое сегодня. Так что про нож и ствол мне понятно. А морозилка?
— Мяса и полуфабрикатов хочу наморозить. Друг уже второй раз предложил мне отсидеться либо в квартире, либо здесь, на участке. Так чтобы безвылазно, тихо и за запертыми дверьми и ставнями. И по его словам, взаперти лучше сидеть с пельменями, чем без них. Нагряну в «Пятерочку», нагребу всякого увесистого — и в мороз.
Пренебрежительно отмахнувшись, Николай пробурчал:
— Да с чего бы взаперти отсиживаться? А работать кто будет? Трудодни сами себя не начислят.
— Трудодни? — я недоуменно заморгал.
— Молод ты еще, — фыркнул тракторист. — И хорошо, что не знаешь. Но не слишком ли ты перепугался, парень? Ну побегал за тобой мужик с мозгами съехавшими. И что? А на дискотеках шпана бухая или на улице пьянь злая за тобой никогда не бегала? Ведь то же самое — могут и прибить, если догонят. И мозги у них поехавшие от самогона. Так что никакой разницы.
— Пару раз бывало, что и бегали за мной, — кивнул я. — В молодости. И даже драки были. И ногами меня били на асфальте, лицо вдрызг разбивали. Нос до сих пор кривоват. Но там именно что драки и из-за девушек. А тут человек меня не побить, а убить хотел — и ни за что.
— Да и в пьяной драке такое случается.
— За вами тоже бегали?
— А как же! Свояк с топором вон годик назад попер, когда я ему велел заткнуться на свадьбе. Он выпимши был, а мы как раз во двор подышать вышли. Он сначала так пошел — я ему в рыло. Он упал, полежал, а потом поднялся — и уже с топором.
— Увернулись⁈ Отбили удар⁈ — жадно спросил я. — Обалдеть!
