Шагнув ближе, я оглянулся и, понизив голову, тихо спросил:
— Он продает оружие?
— Чего⁈ — Николай аж хрюкнул и зашелся кашляющим хохотом.
Я с искренним недоумением смотрел, как он смеется, потом просто кашляет и наконец, утерев рот видавшим виды носовым старомодным платком, убирает его в карман штанов и опять поворачивается ко мне.
— Мясо он продает. Свойское.
— Не понял…
— Ты же сказал, что хочешь купить морозилку, забить ее мясом…
— Ну да. В магазине купить лотки с мясом — и в морозилку.
На морщинистом лице Николая появилось выражение глубочайшего отвращения:
— В магазине мясо покупать? Да зачем же жрать такое… ну, ты понял…
— В смысле? Всю жизнь там покупали…
— Мясо надо брать свойское, парень. Курятину, свинину, баранину, говядину, крольчатину там — все это надо покупать у своих. Это ж и вкус, и нажористость совсем другие. Опять же, отравы никакой внутрь не напихано. Сейчас познакомлю тебя с человечком, и впредь мясо только здесь покупай. А жена и дочери его еще пельмени крутят, вареники, манты, вкуснейшие пироги на заказ пекут мясные и рыбные. Здешние свадьбы без их готовки не обходятся. Так что про магазинное мясо забудь — оно для тех, кто свойского не едал. Покупай сейчас килограммов пять свининки, столько же говядины, да поехали за морозилкой съездим в один поселковый магазин. Разорился там один предприниматель неумелый и распродает сейчас имущество через знакомых. Видел я там морозилку…
Ворота оглушительно лязгнули, заставив меня подпрыгнуть, и начали отходить в сторону. В расширяющуюся щель шагнул невысокий крепко сложенный мужик в надвинутой на глаза старой кепчонке. Первым делом протянул руку Николаю, потом мне, не проронив пока ни слова, вопросительно взглянул на нас поочередно.
— Здорово, Игорек. За мясом мы, — пояснил Николай. — Есть свежак? Чтобы прямо парное. А это знакомый мой. Купил землю неподалеку, обустраивается. Вот показываю ему правильные красоты родины: где мясо свойское, где рыба правильная, где яйца свежие.
Мужик мотнул головой в сторону ворот и первый раз нарушил молчание:
— Как раз бычка молодого резать собираюсь. Только-только привез и вывел. Свинины пока нет, но дня через два заезжайте так же поутру. В курятине если нужда имеется, то зарежу сколько надо.
Николай вдруг широко заулыбался и уронил тяжелую руку мне на плечо:
— Как ты там говорил, парень? Зарубишь, коли придется?
— К-хм… ну да… гипотетически…
— Гипотетически, — повторил Николай и повернулся к Игорю: — Он возьмет пару кур. Но пусть зарубит сам. Если ты не против. Он парень дельный, хочет поскорее деревенским стать, кругозор расширить…
— Ну раз хочет — пусть хоть десяток порубит, лишь бы купил потом. Да вы заходите, чего в воротах стоять. Налить чего?
Все еще ничего не понимая, я махнул рукой на машину:
— Я за рулем.
— И что? Я же не самогона предлагаю, а наливки. Жена делает. А перед тем, как животину колоть, нельзя не выпить.
— Выпьем, — решил за меня Николай, подталкивая в спину. — И посмотрим, Игорек, как ты бычка приходовать и разделывать будешь.
Наконец поняв, что именно мне предстоит увидеть, а может, и сделать, я сбавил шаг и замотал головой:
— Подождите, Николай. Нет, я понимаю, но…
— Да идем уже, парень, идем, — подбодрил он меня и щелкнул зажигалкой. — А то ты, я погляжу, мужик умный, но какой-то теоретический. Рассуждать — это одно. А делать — совсем другое. Выпьем сейчас по рюмочке, покурим… закуришь?
— Д-давайте… выкурю одну, — севшим голосом ответил я, входя в чужой двор…
У стены на кухонной стороне бытовки урчала выходящая на рабочую температуру большая морозилка с откидной крышкой. Морозильный ларь, если точнее. Внутри находилось пятнадцать килограммов свежайшей говядины. Я стоял тут же. Опирался о подрагивающую морозилку задом и с очень большой задумчивостью смотрел на парочку лежащих в пакете на столе и выглядящих крайне скорбно куриц. Две целые тушки — только без голов. А головы им отрубил я…
Охренеть…
Просто охренеть…
Впервые в жизни я убил. Лишил жизни живое существо.
Опустив руку, я нащупал головку висящего в поясной петле цельнометаллического молотка с амортизирующим покрытием рукояти. Пояс я купил там же, где и этот дополнительный к моему инструментарию молоток. В заднем кармане джинсов лежал выкидной нож, еще один — с клинком чуть длиннее — хранился в машине, а на пассажирском сиденье я, чувствуя себя абсолютным кретином, разместил топор с пластиковым защитным ободком на кромке лезвия.
Убивший двух куриц ботаник готов к обороне…
Главное — никому и никогда об этом не рассказывать. Засмеют. А кое-где и сурово осудят — изверг, убил двух невинных птичек, только чтобы себя проверить. Дебил и сволочь!
