Деревенская связь хоть с задержками, но сумела отправить «весомое» видео первому адресату, после чего я тут же повторил процесс, на этот раз отсылая его Николаю трактористу. Закончив, залез в Телеграм, заученно пробежавшись по пяти самым активным и быстрым новостным каналам, где обычно в первую очередь появлялись раскаленные новости. Некоторые специализировались на новостях исключительно необъятной родины, на одном из них я и обнаружил первые упоминания о напугавшем нас пассажирском самолете. И там даже видео было! — не мое, другое, сделанное издалека и с другого, так сказать, боку, но заснят был именно этот самолет, медленно и неуклонно снижающийся. В текстовом сопровождении сообщалось, что самолет взлетел с аэропорта Домодедово меньше часа назад, вскоре после вылета неожиданно начал разворот, тогда же подал сигнал бедствия, запросил экстренную посадку и начал снижение. Я не успел дочитать, а в том же канале уже появились еще два поста на ту же тем — и каждый сопровождался новым роликом. Я даже разочарование некоторое испытал — по наивности своей думал, что снял чуть ли не уникальное видео идущего на аварийную посадку лайнера, а оказался одним из десятка. Одно утешало — мой видеоролик был снят буквально «из первых рядов».
Прочитав последние новости, я с некоторым облегчением выдохнул и рассказал напряженно ожидающим парням, что лайнер вроде как выправился и почти дотянул до Домодедово, где его уже ждут службы экстренного реагирования. Тренькнувший новый пост добавил и накала, и успокоения — по новым данным технических неисправностей у самолета нет. Неизвестная пока проблема медицинского характера произошла с капитаном воздушного судна.
— Сердце прихватило? — предположил самый старший из работяг.
— Надеюсь, что так, — брякнул я и, увидев мелькнувшее на небритых лицах мужиков удивление, пояснил свою странную моральную позицию: — Лучше уж сердце пусть прихватит, чем как те, у кого мозги переклинило и они на людей начали кидаться и убивать.
— Да это больше байки, — пренебрежительно махнул самый молодой и, щелкнув себя по сильно выдающемуся кадыку, подмигнул. — Просто люди пить не умеют.
— Да не в алкоголе дело, — удивительно по-стариковски проворчал я. — И не в наркоте, — взглянув на пискнувший смартфон, я аж подпрыгнул от радости: — Сели! Блин! Сели они! Нормально все!
— В поле сели?
Я покачал головой, продолжая читать:
— В аэропорту. Дотянули до Домодедово, сели нормально. Уже трап подкатывают, — я повернул телефон так, чтобы собеседники тоже могли увидеть, и следующие несколько минут мы, сопровождая просмотр облегченными ругательствами и смешками, смотрели на замерший на бетонке благополучно севший лайнер, окруженный кольцом тревожно мигающей спецтехники. К самолету подали обычный трап, открылась дверь, выглянул на миг вроде бы стюард, и мы невольно вздрогнули — у молодого парня лицо было буквально красным от размазанной крови, ею же залита форменная рубашка. Ну или это томатный соус…
Следующее видео подоспело через секунды, и на этот раз мы досмотрели все до конца — как в самолет входят тяжело экипированные силовики, а через несколько минут выходят, вынося опутанного лентами скотча седоватого мужчину с разбитым лицом и в окровавленной форме пилота. Еще через минуту вынесли еще двоих — но уже в обычной одежде. Молодую женщину в черном спортивном костюме оверсайз и лысого мужика лет пятидесяти. Все они были опутаны скотчем и черными ремнями. Их погрузили в машины, а внутрь лайнера рванули люди из машин скорой помощи. Все заняло считанные минуты, работали оперативно, но недавнее мое радостное облегчение исчезло бесследно.
Вашу же мать…
Иных слов на ум не шло.
— Не сердце у него прихватило, — подытожил самый старый из работяг и, сплюнув в траву, вытянул из кармана смятую пачку «Русского Стиля». — Троих упакованных вытащили.
— Террористы? — предположение выдвинул тот же, кто считал происходящую с обычными людьми странную перерождающую их хрень обычными байками.
Я глянул на него и промолчал. Один черт ничего не докажу. От предложенной сигареты я отказался — мне только полноценной никотиновой зависимости не хватало для полного счастья.
— Отдохнули — и хватит, — произнося это, старший бригады уже шагал обратно к бытовке. — Работать надо.
Остальные без особой охоты потянулись за ним. Ну да — нам только дай повод не работать.
Вернувшись к машине, я проверил статус Бажена — видео к нему ушло, но еще не просмотрено — и чуть дрожащей рукой схватился за кружку с остывшим чаем, снова чувствуя радостное облегчение. Люди живы. Люди сели. Ни в чем неповинные пассажиры спускаются по ступенькам трапа, они ругаются, на руках перенервничавших матерей орут во всю глотку детишки, грозно ревут о своих намерениях жаловаться на этот беспредел недовольные пузаны с мокрыми от пота подмышками, кто-то не может скрыть слез радости или бьется в запоздалой истерике, но все они живы — лайнер благополучно сел. Чуть позже будут еще новости, я узнаю больше подробностей, но главное известно уже сейчас — люди живы. Обошлось.
