Скрывать я не стал и показал на участок:
— Вон ту землю выставили на продажу. Нашел в Интернете объявление, решил вот глянуть.
Старичок покачал головой:
— Не стоит оно того. Церковь видишь?
— Трудно не заметить.
— А тот участок на ее земле стоит. До революции церковь знатной была, богатой. В советское время тут зернохранилище сначала было, потом склад. А теперь руины обратно монашкам вернули и говорят, скоро церковь восстанавливать начнут. А это, сам понимаешь, дело шумное, долгое, и опять же… участок ведь на церковной землице стоит…
— Отнимут?
— Отнять, может, и не отнимут, земля ведь по закону Егорке принадлежит, но выкупить, может, и захотят. А ты ведь не для перепродажи покупать хочешь? Или…
— Не для перепродажи. Поселиться в глуши хочу.
— Дело для души полезное, — старичок задумчиво пыхнул дымом. — Поэтому селиться надо там, где тебе никто нервы мотать не будет. Смекаешь?
— Смекаю, — подтвердил я и протянул руку: — Спасибо вам.
Мою ладонь на краткий миг стиснули удивительно крепкие пальцы, и вскоре я уже шагал к дожидающейся меня машине.
В списке появился еще один красный крест разочарования, навигатор получил следующие координаты — уже последние на сегодня — а я пристегнул ремень, поерзал, усаживаясь поудобней и повернул ключ зажигания. Раздался клекочущий звук и… двигатель не завелся. С шумом выдохнув, я выждал пару секунд и повторил попытку. Клекот… и внедорожник рыкнул заработавшим движком.
Фух!
Вывернув руль, я аккуратно развернулся на травянистом пятачке, махнул на прощание продолжающему задумчиво дымить сигаретой старичку и начал выбираться из очередного лабиринта улочек.
К семи вечера я выдохся и морально, и физически. Немало слышал об этом, но не особо верил, что с непривычки многочасовое сидение за рулем может вымотать настолько сильно. Болели плечи, зад окаменел, ныли колени, в глазах — стеклянное крошево, голову словно сжал стальной обруч, продолжающий к тому же сжиматься все сильнее. После получения прав я максимум проводил за рулем три-четыре часа. А тут целый день… Как вообще с такой дикой ежедневной нагрузкой справляются профессиональные водители?
Не было и речи о том, чтобы этим же вечером вернуться домой. Все, на что меня хватило, так это добраться до центрального перекрестка небольшого села в Тульской области, где мои воспаленные глаза с радостью узрели светящиеся окна и знакомые названия: «Пятерочка» и «Магнит». Голодным точно не останусь. Заасфальтированная парковка была почти пустой, и я с облегчением остановил машину и повернул ключ зажигания. Двигатель смолк, а я с долгим выдохом запрокинул голову на подголовник, опустил спинку водительского кресла и надолго замер, глядя в потолок. Как же мне хреново… и при этом настроение настолько шикарное, что и не передать… Двойственные, в общем, ощущения.
Кряхтя как старый дед, выбрался из салона, запер машину и, подгоняемый срочными нуждами, двинулся на приступ магазинов. Пока я приходил в себя, на парковке прибавилось машин — все современные, городские. Судя по внешнему виду торопящихся в магазины владельцев и обрывкам невольно подслушанных разговоров, стало ясно, что это выбравшиеся из города дачники, мечтающие о пиве, бане и шашлыках.
Потратив полчаса на неспешное блуждание среди стеллажей «Пятерочки», я с честью выдержал наезд огромной рыжеволосой женщины с фиолетовыми ногтями, которой не понравилось, что я первым успел выгрести из лотка три последние самсы с говядиной; гордо проигнорировал полки с энергетиками и аккуратно обошел девчонку подростка, что почти на грани истерики требовала у усталой матери купить ей два больших «Ред Булла»; не стал спорить с воняющим перегаром мужиком, которому я якобы перекрыл тележкой доступ к полкам со скидочным алкоголем, и наконец, набросав до кучи всякой мелочевки вроде носков, дезодоранта, влажных салфеток, бумажных полотенец, двух бутылок воды, спичек и прочего, я отстоял очередь к кассе, снова приложив все силы, чтобы проигнорировать кричащую мне почти в ухо сотрудницу магазина, яростно требующую воспользоваться терминалом самообслуживания.
Ну не люблю я эти терминалы, когда в тележке куча мелких покупок: слишком долго возиться, поочередно пикать, складывать в пакеты, которые толком некуда положить, и все время почему-то ощущать себя вором под недремлющим взглядом персонала. А на кассе работница пробивает товар, отправляет ко мне, я складываю в пакет — почти конвейерная работа. Приложил карту, оплатил и свободен. Этим путем я и пошел, хотя едва не поддался чужому давлению.
Внутри здания имелась аптека, где я приобрел пачку Нурофена Экспресс, добавив к нему аспирин и пяток туб с таблетками лимонной аскорбинки — в дороге рассасывать под языком самое то.
