Карина успела почти одновременно со мной и я, не слушая ее возражений и не обращая внимания на протянутые купюры, подтолкнул ее с первой тележкой к дверям, а сам вытащил карту и оплатил на обоих терминалах, после чего рванул следом за девушкой. В предбаннике парой слов отправил ее на выход к стоящей у ступеней и пандуса машине, а сам бегом вернулся за следующими тележками. Чудом не опрокинув весь груз, догнал Карину, открыл машину, и мы принялись забрасывать внутрь содержимое тележек. Загнав девушку в машину, я вернулся в магазин за оставшимися продуктами, перегрузил их, набивая салон. Закончив, вытащил из кармана неоплаченную бутылку Балтики тройки и протянул Карине. Та долго не думала, пробормотав только:
— Мама прибьет — щелкнув зашипевшей крышкой и припав к банке.
— Я сейчас! — я сказал это уже со ступеней, возвращаясь обратно в Пятерочку — Алкоголь и остальное!
В зале по-прежнему было пусто. Так никто и не вышел!
— Эй! Есть кто⁈ Мне надо оплатить алкоголь!
Мой крик эхом пронесся по залу и остался незамеченным или проигнорированным.
— Ну и хрен с вами! — буркнул я, хватаясь за тележку со «взрослыми» товарами.
Стеллажи с бухлом были рядом, так что я оценил цены, добавил в тележку еще десяток самых больших бутылок, вытащил из кармана наличку и, посчитав примерную стоимость, на всякий случай добавил к ним еще одну пятитысячную, помахал купюрами перед камерами и положил их на кассу, продублировав голосом:
— Я оплачиваю! Не ворую! Вот деньги — оставляю их на кассе! Я не ворую!
Не знаю сработает ли это или меня арестуют и посадят, но оставлять полную банок и бутылок тележек я не собирался и выволок ее наружу. Распихав все бьющееся между пакетов с крупами, я помедлил и… опять побежал по ступеням, споткнувшись и едва не упав. Надо бы прихватить еще пару пачек растворимого кофе и чая в пакетиках…
В результате через пару минут я уже спешил с конца зала в его начала, прижимая к груди чай с кофе, а подбородком придавливая к нему какие-то ореховые мюсли. Пробегая между бесконечными полками, умело создающими воронку высасывающего деньги лабиринта, круто сворачивая и пару раз снеся развешанные товары, я преодолел половину пути и… резко затормозил, снова едва не упав, когда из боковой двери служебных помещений, зажатой между стеллажами с пивом и снеками, наконец-то вышла женщина в зеленой жилетке с надписью «Всегда рядом».
Первая моя мысль: «она только что вызвала полицию, потому что я украл бухло. Меня посадят».
Второй мысли не возникло. Вообще в голове стало звонко и пусто, когда невысокая женщина в форменном зеленом жилете повернулась ко мне и я увидел кудряшки светлых волос, сползшие на кончик носа забрызганные кровью очки, заляпанные красным губы, кривящиеся в страшной усмешке и свободно свисающие вдоль тела руки, покрытые ранами. Из предплечья правой руки торчала рукоять ножа. И сначала женщина выдернула из руки нож и отбросила его, а затем уже подняла на меня лицо и прыгнула на меня. Вот только меня там уже не было. Выронив все пакеты, я шарахнулся назад и в сторону, уходя за стеллаж с консервными банками. Пробежав узким проходом, снося пакеты с нарезанным хлебом и вечными булками, я оказался в ряду с рыбными консервами и солениями. Оглянувшись, в голос заорал, когда меня почти дотянулись окровавленные пальцы преследовательницы и чудом увернулся, дернулся в сторону и… упал. Тварь бросилась на меня… и тоже рухнула, поскользнувшись на одном из сбитых мной с полок пакета. Подскочив первым, я попытался встать, но мне в ногу вцепились невероятно сильные пальцы. Лежащая на полу женщина подняла голову и с ее носа упали разлетевшиеся дешевые очки. Оскалившись, она подалась вперед, не сводя с меня страшных глаз, раскрыла рот шире, потянулась второй рукой к моему лицу и… дернулась, когда я врезал ей молотком по голове. Удар пришелся в левый висок. Я явственно услышал хруст, ощутил, как поддается плоть под стальным бойком и тут же ударил еще раз, ударил изо всех сил, ударил с диким криком. Женщина уронила голову мне на ноги, тут же снова начала ее поднимать, но я ударил еще раз, потом еще и она обмякла окончательно. Хрипло дыша, я извернулся, выдернул из-под нее ноги, всхлипывая, поднялся и попятился, сжимая в ходуном ходящей руке молоток.
— Я убил ее — вырвалось у меня — Я убил человека… даже если еще жива… и я убил ее.
Молотком по голове… живому человеку! Четыре раза! И я бил с такой силой… даже если она еще дышит, то нормальным человеком ей уже не быть — это как минимум инвалидность. И это с ней сотворил перепуганный до усрачки я… И что теперь делать? Надо звонить в полицию… это самооборона. Есть камеры наблюдения — они подтвердят, что она на меня напала и я просто защищался. И скорую бы надо вызвать…
