Вслушиваясь в столь умиротворяющий шум дождя — а та женщина со светлыми кудряшками его больше не услышит никогда — я потянул их кармана смартфон. Надо звонить в полицию. И в скорую…
Первое, что я узнал, позвонив в полицию, — признаваться в преступлении очень страшно. Особенно в убийстве. Даже если это самооборона. Описать содеянное максимально усталому, судя по голосу, полицейскому, оказалось для меня невероятно тяжким испытанием, и я едва сумел выдавить из себя необходимые осторожные слова.
Второе, что я узнал от, как это ни странно, незнакомца по имени Саша, то есть уже не незнакомца, а отца двойняшек, мужа красивой женщины и по совместительству юриста, так это то, что никогда нельзя произносить кому-либо страшные слова «я убил», равно как и их синонимы. Эти же слова нельзя записывать в объяснительной, в протоколе допроса и так далее — все это он мне посоветовал, пока под моим присмотром загружал продукты в машину, а до этого попросил обождать со звонком, пока он не закончит покупки. Лежащее на полу тело мы обошли большим кругом, я уже как бывалый дал советы чего брать, а чего нет, а дальше начался настоящий черный сюр: в безлюдном магазине, где среди битых банок с соленьями лежит окровавленный труп забитой молотком женщины, мы старательно пикали товары через терминал самообслуживания, боясь оказаться ворами. Оставленные мной купюры так и лежали у кассы. Пока Александр забивал тележку товарами, я успел кое-чем тоже закупиться и все же забрал проклятый кофе.
Хотя почему «проклятый»?
Пока Саша убирал все в машину, давал мне указания и садился внутрь сам, у меня в голове проскочила странновато радостная мысль — а ведь хорошо, что я вернулся за чертовым кофе. Ведь уберись мы от магазина раньше — и в «Пятерочку» зашла бы семья с двумя годовалыми близняшками, болтающими ножками в нагрудных переносках. Смог бы Саша отбиться? А напади та тетка сначала на его жену? А схватись она за шею грудничка?
Вот так и начинаешь верить в божественное провидение. Как ни крути, а все правильно сложилось и случилось в тот момент. Да, я стал убийцей. Да, меня все еще потряхивает, а где-то в горле болтается туда-сюда ком тошноты. Зато детишки живы. А я… я уж как-нибудь переживу.
Третье из узнанного во время звонка полиции: на текущий момент все очень плохо. Нет, напрямую мне этого никто не сказал. Вот только был некий шоковый элемент в окончательном подтверждении недавно услышанных от участковых слов о том, что сейчас подобный случай — дело обыденное. У принявшего мой звонок оператора даже голос усталый не дрогнул, когда я завуалированными намеками пояснил, что только что забил работницу продуктового магазина молотком. У меня выяснили под запись подробности, взяли личные данные, уточнили, где меня можно найти, после чего велели не покидать место жительства до появления работников полиции. Нет, не надо ждать полицию на месте преступления. В ближайшие несколько часов сотрудники появиться не смогут, возможно, появятся позже. Сейчас все сотруднике на вызовах. О теле позаботятся, тебе позвонят, когда надо, и пригласят, куда надо. Не пропадай.
Больше никакой конкретики мне дать не могли, но заверили, что во всем разберутся, после чего прямо сказали примерно следующее: не переживай, парень, если твои слова подтвердятся, то можешь ни о чем не волноваться, а раз это случилось в торговом зале под камерами наблюдения, то можно и вовсе не париться.
Услышать такое от полиции? Такое вообще возможно⁈
'—
Некоторое время было стойкое ощущение, что меня разыгрывают какие-нибудь пранкеры.
А затем нас попросили заблокировать двери в магазин и повесить рукописные таблички, чтобы не допустить туда граждан. Да, мы не должны этого делать, да, этим обычно занимаются компетентные органы. Но вы сделайте.
И мы сделали — отыскали маркер у меня в машине, взяли в торговом зале пару коробок, разорвали их по шву, написали крупными печатными буквами несколько плакатов и налепили их изнутри на стекла.
«Место преступления — не входить!»
«Опечатано!»
«Магазин не работает!»
А я, чисто по наитию, взял и написал еще одну табличку:
«Сидите дома, люди! Дикие вокруг!»
И я даже сфотографировал эту картонную табличку с моими же красными отпечатками на одном из краев.
И снова стойкое ощущение нереалистичности и даже легкого собственного сумасшествия. Как так могло все обернуться? Что происходит с нашим миром?
