— Аль, прошу тебя… — он сделал шаг ближе, но замер, увидев, как её глаза вспыхнули злостью. — Знаю… я виноват. Сильно виноват перед тобой. Не должен был… спешить и…
— Элька не знает, да? — глухо перебила Альбина, её взгляд опустился на свои руки — шершавые, с потрескавшейся от работы в саду кожей. — Не знает, что ты спал со мной…
— Аля… — Артур сглотнул ещё раз, его голос дрогнул. Он хотел сесть рядом, но она обожгла его таким взглядом — яростным, звериным, — что он замер на месте, как будто наткнулся на невидимую стену.
— Ну и сука ты, Артур, — выплюнула она с таким презрением, что слово, казалось, повисло в воздухе, тяжёлое и липкое. — Трусливая сука.
Он опустил голову, его плечи поникли, но Альбина не почувствовала ни капли жалости. Перед ней стоял не мужчина, а мальчишка — глупый, безответственный, прячущийся за своими извинениями и виной.
— Аля… Я люблю твою сестру… — его голос был полон боли, почти умоляющим. — Я так её люблю… Прошу… Я всё для тебя сделаю, но…
— Я ничего ей не скажу, Артур, — оборвала она, её взгляд был твёрдым, как камень. Она смотрела на него и видела не того, кем он пытался казаться, а слабого, растерянного мальчишку, который разрушил её жизнь и теперь просит пощады.
Он выдохнул с облегчением, его лицо смягчилось, и это только разозлило её ещё больше.
— Спасибо… — пробормотал он. — Ты всегда можешь… рассчитывать на меня…
— Да пошёл ты, — бросила Альбина безразлично, и в её голосе не осталось даже злости — только горькая, вязкая пустота, от которой во рту появился мерзкий привкус. Она отвернулась, глядя на яблоню, на тёмные листья, дрожащие под лёгким ветром. Сил не осталось ни на что.
— Ты выглядишь устало… — повторил Артур, словно цепляясь за эту фразу, как за спасательный круг. — Может, отец сильно тебя нагружает? Или…
- Артур, - Альбина встала и выпрямилась, глядя ему в глаза. – Рано или поздно я, возможно, найду в себе силы простить Эльвиру. Но ты для меня – никто. И пусть теперь все так и останется. Мне не нужна ни твоя жалость, ни твои подачки. Я ничего не могу сделать с тем, что произошло, но давай не будем врать друг другу – ты мне не друг. И чем меньше мы будем задевать друг друга – тем лучше. Ты – мой начальник на работе, жених моей сестры, но больше – никто. Усек?
Артур смотрел на неё, его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. Он кивнул, едва заметно, и отступил на шаг назад.
— Понял, — тихо сказал он и, развернувшись, ушёл, оставив её одну под яблоней.
И к счастью, скоро они уехали. Элька заикнулась было, что они могут подбросить и Альбину, но та только отрицательно покачала головой. Настаивать никто не стал.
Альбина усмехнулась сама себе, но тут же нахмурилась, заметил розовые разводы на белье. Так и должно быть?
Она вздохнула – вчерашний день явно не прошел даром. На учет к гинекологу она пока так и не встала, справедливо полагая, что срок слишком маленький - всего три-четыре недели. Но в голове сделала пометку, что и тянуть с этим не стоит.
Но к обеду боль в пояснице усилилась, а в туалете ей пришлось поменять прокладку. Она молча чертыхнулась, поглядывая на часы, через десять минут предстояло совещание у Ярослава, а она ощущала сильную слабость и накатывающую тошноту. Вечером придется ехать к любому врачу в городе, чтобы понять, что происходит, что не так с ее телом.
Умывшись холодной водой, стараясь не морщиться от боли, она прошла в конференц-зал, где собрались все участники совещания и заняла свое место рядом с Ириной, бросившей на нее тревожный взгляд.
- Альбина, что с тобой?
- Наверное вчера перегрелась у мамы, - ответила она тихо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. – Наш доклад готов полностью?
- Я дополнила данные от правительства по софинансированию проектов утром, глянь, - Ирина передала ей таблицы. Альбина быстро пробежала по цифрам. Внезапно буквы поплыли у нее перед глазами, сливаясь в одну черную линию. Она быстро заморгала, стараясь сфокусироваться. Через минуту зрение восстановилось, но к боли в пояснице прибавилось тянущее ощущение внизу живота.
Она слышала, как что-то говорят сначала Ярослав, потом Илона, и не смотря на кондиционер в зале по ее спине тек холодный пот, а рубашка прилипла к телу.
Слабость то накатывала волной, то едва заметно отступала. Альбина старалась сосредоточится на совещании, но периодически теряла нить разговора.
- Альбина… - глаза Ирины были очень испуганными, - ты белее мела….
- Все в порядке….
Артур сидел напротив, его лицо было белым, а в глазах горела неприкрытая паника. Он смотрел на Альбину так, словно только сейчас начал осознавать, что с ней творится что-то серьёзное. Его губы шевельнулись, будто он хотел что-то сказать, но страх или стыд приковали его к месту, и он остался нем. Альбина чувствовала его взгляд, как раскалённый гвоздь, но не могла позволить себе ответить — не сейчас.
— Альбина Григорьевна, — холодный, как арктический ветер, голос Илоны прорезал звенящую тишину зала. Её тон был ровным, но в нём чувствовалась сталь, требующая немедленного внимания, как удар хлыста.
