А потом… Потом Охотник просто исчез. Ну… Не совсем, конечно. Имею в виду, исчез в том месте где стоял.
На самом деле, он просто так двигался. Не с невероятной скоростью Палача, например, а с чудовищной, нечеловеческой плавностью.
Я только успел моргнуть, а моя зверушка уже «перетекла» к Гончему. Одна хитиновая лапа взметнулась, словно черная молния. Не к горлу Гончего, а к его руке. Когтистые пальцы, похожие на стальные крючья, сомкнулись на запястье Синего с хрустом ломая кость. Гончий вскрикнул — коротко, хрипло, от боли и неверия. Кинжал выпал из его обездвиженной руки.
Вторая лапа Охотника, широкая, как лопата, ударила Гончего в грудь. Не пронзая, а отбрасывая. Синий взлетел в воздух, как тряпичная кукла, и с глухим стуком врезался в массивную дубовую дверь одной из комнат.
Древесина треснула. Гончий осел на пол, пытаясь отдышаться, кровь выступила на его губах. Антон, ошеломленный происходящим, попытался поднять магический щит, но Охотник лишь махнул в его сторону лапой. Так обычные люди отмахиваются от назойливой мухи. Волна невидимой силы швырнула мага воды через весь холл. Он ударился спиной о каменную колонну и затих, оглушенный. То есть тварь, которая служит мне, использует не только физическую силу, но и магию? Ничего б себе…
Охотник сделал пару шагов в сторону Синего, а затем наклонил свою безглазую голову к упавшему на пол кинжалу, который во время удара вылетел у Гончего из руки.
Пасть твари, усеянная иглами зубов, приоткрылась. Длинный, черный, блестящий язык, похожий на змеиный, ловко подцепил клинок. Охотник подбросил его вверх, а потом, раскрыв пасть шире, просто взял и заглотил оружие Пса.
Раздался оглушительный, металлический хруст, словно ломали стальные балки. Охотник пережевывал кинжал, словно какой-нибудь орех, с чудовищным наслаждением. Потом он запрокинул голову и издал громкую, пугающе человеческую отрыжку. Из пасти вырвалось облачко серебристой пыли — все, что осталось от кинжала Гончего. В этом звуке, в этой пыли имелась вполне себе понятная насмешка. Над силой мага, над его возможностями, над его страхом.
Затем Охотник снова повернулся к поверженному Гончему. Он сделал еще один шаг. Хитин скрежетал по мрамору. Его пасть опять приоткрылась, обнажая ряды игл, готовых разорвать человеческую плоть. В воздухе невыносимо запахло Безмирьем. Этот «аромат» я запомнил после своего путешествия во владения Серой Госпожи.
Охотник навис над Синим, поднял когтистую лапу для смертельного удара…
— Стой!
Крик сорвался с моих губ прежде, чем я осознал это. Я выскочил из своего укрытия, забыв про страх, про осторожность, про все. Ноги сами понесли меня вперед. Я встал между Охотником и поверженным Гончим, раскинув руки, как щит. Это, конечно, будет очень глупо, если тварь, в пылу азарта, схреначит меня вместе с Псом. Да, я теперь владелец кольца, но черт его знает…
— Хватит! — мой голос дрожал от напряжения, но при этом звучал громко в гробовой тишине холла. — Не тронь его! Остановись! Сейчас же!
Охотник замер. Его безглазая морда повернулась ко мне. Невидимый взгляд ощущался на коже — ледяной, тяжёлый, вопрошающий. Чудовище наклонило голову набок, словно прислушиваясь к чему-то внутри меня. К кольцу? К связи с Леонидом? К моему приказу? В его позе чувствовалось неожиданное любопытство. Лапа опустилась.
Я стоял спиной к Гончему, слыша его прерывистое, хриплое дыхание. Запах крови, пота и страха — вот чем фонило от Пса. Да он просто в ужасе! Видимо, их готовили к потенциальной встрече с нежитью или тварями Безмирья, но Синий не ожидал, что все окажется настолько бесполезным. Моя зверушка только что сожрала его кинжал и даже не подавилась. Еще и продемонстрировала полное неуважение к Корпусу Гончих.
Я обернулся к Синему Наши взгляды встретились.
Его глаза, обычно ледяные и презрительные, сейчас были полны шока, боли и… понимания. Он видел кольцо на моей руке. Видел, как Охотник подчинился моему крику. Видел все.
Я набрал воздуха в грудь, собираясь… наверное, сделать заявление. Так точнее.
Адреналин пульсировал в висках. Внутри все сжалось в ледяной ком. Путь назад один чёрт отрезан. Я только что поступил очень благородно, но охренеть насколько глупо.
Рик замер где-то в тени, его лицо было как обычно скрыто, но я чувствовал взгляд Палача — тяжелый, словно неподъёмный камень.
Антон стонал у колонны. Стражи Волконских, те, кто еще мог стоять, смотрели на меня с немым ужасом. Даже Рыжая, притаившаяся в углу, перестала шипеть, ее адские огоньки-глаза были прикованы ко мне.
Я снова глубоко вдохнул. Воздух обжег легкие. Глядя прямо в потускневшие от боли и осознания глаза Гончего, я сказал четко, громко, так, чтобы слышали все в этом проклятом холле:
— Да. Ты прав. Некромант здесь. Это — я.
В тишине слова прозвучали, как удар гонга. Гончий сглотнул, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.
Я сделал шаг к нему. Еще один. Навис над его поверженной фигурой. Внутри все горело — страх, ярость, отчаяние, странное освобождение.
