Безымянный вернулся к столу, взял в руки один из загадочных железных механизмов, повертел его в пальцах.
— Пока же… пепел ещё сыпется. Проклятие держится. Твоя задача, некромант, — его взгляд снова впился в меня, без страха, без уважения, только холодный, безжалостный расчёт, — не дать адскому пламени под городом разгореться раньше времени. Учись. Держи под контролем свою связь. Держи под контролем свою нежить. И реши уже вопрос с этой девчонкой, с Лорой. Она — слабое звено. Хрупкое и опасное. Если ты в ближайшие дни не приведешь свою подружку в норму, я убью ее. Теперь вали. Мира покажет, где вас поселят. Не жди уюта. Это не пятизвездочный отель. И даже не хостел. Я могу дать только безопасность. И помни — тут, внизу, ты под моей защитой. Но ты и на моей земле. Один косяк, одна вспышка твоей дикой силы… и мы разойдёмся. Въехал?
— Въехал, — коротко ответил я.
— Отлично, — Безымянный с очередной раз «цыкнул» и тут же уткнулся в один из железных механизмов, лежащих на столе. Судя по всему, разговор был окончен.
Хозяин не звал свою ручную собачонку, но Мира сама по себе возникла в проёме. Такое чувство, будто подслушивала. Ну или с этой девчонкой все же какая-то хрень.
— За мной, — произнесла Мира равнодушным тоном. — Ваша нора готова.
Я бросил последний взгляд на Безымянного, склонившегося над картами и механизмами, — молодого парня со старыми, усталыми глазами, который спокойно вёл свою сложную игру, пока мир наверху катился в пропасть. Развернулся и пошёл за Мирой вглубь каменного лабиринта.
Мира повела меня не в ту сторону, откуда мы пришли. Она двинулась вперёд, дальше в лабиринт. Мы свернули в одно из ответвлений. Дышать стало совсем тяжело. Воздух здесь был пропитан не только запахом влажного камня, плесени, но и чем-то едким, химическим.
Где-то в недрах раздавался далёкий, ритмичный стук, словно билось гигантское каменное сердце. Мы миновали несколько закопчённых проходов, откуда валил густой пар и доносилось шипение, прежде чем выйти в место навроде распределительного узла.
Это был широкий каменный карман, освещённый тусклыми люминесцентными лампами, мерцавшими под потолком. Здесь царил шум и сновали люди в промасленных робах. Они катили тачки с углем и другими непонятными рудами, перекрикиваясь между собой хриплыми голосами.
Я замер, открыв от изумления рот. Это место я видел впервые, но сразу понял, что оно из себя представляет.
Вообще-то, мы с Мирой находились сейчас в самом сердце рудников, где добывались полезные ископаемые. А они, на минуточку, расположены за пределами города. Рабочие спускаются вниз на специальном лифте, а потом едут к рудникам в вагончиках.
Но главное не это. Главное то, что территория Безымянного совершенно наглым образом оказалась связана с рудниками, которые являются собственностью нескольких родов! Интересно, они вообще об этом в курсе? Имею в виду Разумовских, Державиных и Долгоруковых. Именно эта троица держит в своих руках добычу угля и еще какой-то хрени. Никогда не интересовался данным вопросом, поэтому наверняка не смогу назвать весь список.
Высокородные сидят там наверху, строят какие-то козни, планируют подвинуть Безымянного, а он спокойно использует их же территорию в своих целях. Более того, в любой момент, приди ему такая блажь в голову, он может просто взять и остановить добычу. Рудники охраняются снаружи, но никак не внутри.
И тут я увидел его.
Он стоял у стены, разговаривая с тощим мужиком в робе мастера. Массивный, но не грузный — скорее мощный. Открытое, уставшее лицо, озадаченный взгляд. Это был Гризли. Вожак банды, в которой я провел год. Гризли, которому здесь, особенно в рудниках, совершено нечего делать.
Сердце внезапно сжалось, а потом забилось с бешеной силой. Это не было ненавистью, нет. Скорее глухое разочарование, смешанное с горечью.
Год моей жизни прошёл в его банде. Год, когда он был не просто вожаком, а кем-то вроде сурового, но справедливого старшего брата для всех пацанов и в первую очередь для меня. Он разнимал драки, учил держать удар и спину товарища, делился последним куском, когда кто-то голодал. Он создал «Грозу» не просто как банду, а как братство выживающих. И именно поэтому, когда я узнал, что он, Гризли, исправно сливает Безымянному имена своих подросших «братьев» для отправки на заводы, это стало ударом под дых. Предательство не врага, а того, кому верил. Ну а потом Гризли вообще сдал нас с Лорой. Просто сдал.
Наверное, мой взгляд был слишком напряжённым и Гризли его почувствовал. Он внезапно обернулся. Глаза вожака, обычно спокойные и оценивающие, расширились от искреннего удивления, когда заметили меня в полумраке.
Взгляд Гризли скользнул по Мире, стоящей рядом, и его лицо мгновенно стало непроницаемым, каменным. Он что-то быстро сказал мастеру и сделал вид, что роется в сумке, висевшей у пояса, при этом отворнувшись от нас.
