Пепел книжных страниц полностью

– С товарищем по Конногвардейскому полку…

И, чуть розовея, быстро добавил:

– Фирс, проводи Нину Петровну в Яшмовый салон!

Уж не тот ли это Фирс, который впоследствии окажется в «Вишневом саду» забытым и брошенным всеми в финальной сцене? При мысли о пьесе Чехова Нина подумала и о персонаже другом – докторе Дорне.

Вронский стал болтать о пустяках, засыпая ее ненужными подробностями своей скорой свадьбы с Кити Щербацкой, но, заметив нетерпение Нины, спросил:

– Но вы, верно, пришли по какому-то важному делу, Нина Петровна?

– Да, граф. Вы же сказали, что поможете мне, если понадобится ваша помощь. Так вот, она мне понадобилась. Не объясняя вам ничего, прошу в самое ближайшее время устроить встречу с надежным и, что важнее всего, влиятельным человеком из министерства внутренних дел или министерства юстиции.

Граф, внимательно посмотрев на нее, произнес:

– Хорошо, мой ангел, задавать вопросов о том, зачем это вам, не буду. Вы мне помогли, помогу и я вам. Дайте подумать, к кому бы обратиться. А Третье отделение не подойдет?

Нина пожала плечами, и Вронский пообещал, что не позднее следующего утра она получит от него информацию о том, к кому и когда ей следует обратиться.

Они уже завершили разговор, когда в Яшмовом салоне появилась хозяйка дома, старая графиня, облаченная, как водится, во все черное.

Граф, облобызав морщинистую щеку матушки, произнес с некоторым смущением:

– Maman, у меня в «Англии» встреча с товарищем по Конногвардейскому полку, мне надо спешить! С Ниной Петровной вы ведь знакомы?

Он поцеловал руку Нине, а та произнесла:

– Благодарю вас, граф. И желаю вам приятных минут во время вашей встречи с товарищем по Конногвардейскому полку…

Вронский, вновь покраснев, удалился, а старая графиня, посмотрев на Нину через лорнетку в черепаховой оправе, произнесла:

– Ваше лицо мне знакомо, мадемуазель. Ах, ну да, вы же сопровождали госпожу Каренину в Москву, откуда я с похорон своей старинной подруги вернулась всего неделю назад. Вы – родственница госпожи Карениной?

– Воспитанница, – подправила правду Нина, и старая графиня, кивнув, решительным тоном сказала, что покажет ей дом.

Водя ее по длинной картинной галерее, пожилая дама тыкала лорнеткой то в одного, то в другого своего предка, а потом, указав на портрет красивого господина средних лет в блестящей военной форме, со вздохом сказала:

– Это мой покойный супруг, граф Кирилл Иванович, царство ему небесное. Преставился четыре года назад, оставив меня с двумя сыновьями, тогда еще юношами, на руках…

– И миллионным состоянием, не так ли? – спросила Нина негромко, и старая графиня наставила на нее лорнетку. Взгляд Вронской вдруг сделался колючим.

– Что вы хотите этим сказать, мадемуазель? – произнесла она надменно. – И вообще, мне кажется, что вы вовсе не воспитанница госпожи Карениной, а ее горничная!

Ну, и не совсем горничная, но посвящать во все хитросплетения своего положения Нина явно не намеревалась и продолжила, повторив то, что узнала от баронессы Крюгер:

– А то, графиня, что ваш супруг умер вовремя. Ведь к моменту смерти у него была любовница, балерина Мариинского театра, которая от него к тому же забеременела и на которой он намеревался жениться, бросив вас. Какое, однако, несчастье, что умер и ваш супруг, и несчастная его любовница вместе с плодом их возмутительной связи…

Графиня молчала, таращась на нее в лорнетку, а Нина заметила, что рука старухи дрожит.

– Вы ведь убили его и его беременную любовницу, обратившись тогда в только что открывшийся медицинский салон доктора Дорна, не так ли, графиня?

Лорнетка с жалобным звоном упала на драгоценный паркет и разбилась.

Подняв ее, Нина подала лорнет графине и сказала:

– Не судья я вам, с этим грехом вы будете жить сами. Однако настоятельно рекомендую вам как можно быстрее, желательно завтра-послезавтра, покинуть Россию и направиться в долгое путешествие в заморские края. И осесть там, потому что на родине вам через некоторое время будет находиться небезопасно.

Старая графиня, покачнувшись, пепельными губами прошептала:

– О… Я не знаю, что и сказать…

Нина, прощаясь с ней, ответила:

– И не надо. Учтите, графиня, я сделала вам огромное одолжение.

Граф Вронский сдержал свое обещание – сразу после завтрака на следующий день Нине доставили от него записочку – в ней было начертано, что в грядущую среду ее ожидает в своем кабинете в Шуваловском дворце на углу Малой Садовой и Итальянской товарищ министра юстиции империи.

Нина несколько робела, когда вошла в величественное здание эпохи елизаветинского барокко, где жандарм, выслушав ее, велел подождать и после нескольких минут томительной паузы сдал ее на руки человеку в мундире, который провел ее по длинному извилистому коридору, миновал приемную и раскрыл высоченную белую дверь.