Это была соль на его раны — в последнее время он уделял больше внимания своим неприятностям, чем чужим страданиям. Но и своих неприятностей хватало с лихвой. Улыбка сменилась гримасой, когда он вспомнил, как толкнул мальчишку из лагеря кобальтовых прямо на копье, которое держала его мать. Копье, которое теперь держал он сам и в котором был заключен прах дедушки. Это было превосходное оружие, но Мрачный, так мечтавший поначалу его опробовать в деле, теперь надеялся, что никого им не проткнет. Насколько он мог судить, Неми тоже кому-то причинила вред, будь то смертный или демон, и с тех пор старалась остановить чужую кровь, а не пролить ее.
Возможно, ему следовало бы и в самом деле напроситься к ней в ученики. На что это может быть похоже — жить, не причиняя вреда другим людям? Не убивая детей, даже случайно. Мрачный пытался вспомнить кого-нибудь из предков, кто предпочитал восстанавливать, а не разрушать, но безуспешно. Даже шаман Моющий Духов был в первую очередь охотником и только во вторую — целителем. Убийство было наследственным делом Мрачного — смерть и увечья, но не целительство.
— Старина, с тобой все в порядке? — заботливо спросил Дигглби, и Мрачный осознал, что дождь утих и теперь все слышат всхлипывания своего товарища.
После происшествия в таверне он часто плакал, иногда даже без видимой причины.
— Да... — Он откашлялся, пытаясь бодрым видом подтвердить свои слова. — Да.
— Прости, что я доел пирог. Думал, ты больше не хочешь. В следующий раз, когда у нас появится возможность, опустошу для тебя кондитерскую лавку.
Мрачный покачал головой, благодарный за попытку поднять настроение, пусть даже и не смог выдавить улыбку.
— Нет, со мной все в порядке. Просто не терпится снова встретиться с нашими друзьями.
— Тогда пошли, — предложил Дигглби, легко вскакивая на ноги, и озадаченно посмотрел на Мрачного и Неми, вовсе не спешивших выйти под дождь.
— Я не стану принимать лекарство, пока мы не поймем, можно ли подойти к Вратам до рассвета, а если нельзя, то я просто буду спать целый день. — Неми проверила, плотно ли сидит на клетке Зитатрис промасленное покрывало. — Ей не нравится покидать вардо, и она, когда волнуется, реже несет яйца. Поэтому я должна экономить те, что есть.
— Ты не обязана мне ничего объяснять, — сказал Мрачный. — Ты заботишься о себе, я тоже... В общем, я разрешаю тебе заботиться обо мне. Так надежней.
— Тогда дай взглянуть, не разошлись ли швы. — Неми уже собиралась поставить клетку на землю, но Мрачный замахал рукой:
— Нет-нет, с ними все в порядке.
Это была не совсем ложь, потому что он не чувствовал сильного недомогания, чем обычно, но даже попытка стащить с себя мокрую рубаху причинила бы ужасную боль. Дайте сначала добраться до Гын Джу и Чи Хён, и уж тогда он начнет беспокоиться за свои раны, а также за судьбу Звезды и прочие обыденные вещи.
— Как думаешь, Пурна поладит с твоей матерью? — спросил Дигглби, вглядываясь в даль сквозь дождь. — Я никогда бы себе не простил, если бы связал еще одну бедную тварь, как когда-то Принца, но все же хотел бы найти какой-нибудь другой способ оказаться сейчас с ними. Обернуться мухой и подслушать...
— Думаешь, они начнут выяснять отношения?
Мрачный всю дорогу представлял, как мать сердится на Гын Джу, и даже не задумался о том, что она может поссориться с Пурной.
— Уверен, они теперь неразлейвода, — сказал Дигглби. — Пурна жить не может без всей этой варварской клоунады. Только не обижайся.
— И не собираюсь.
— Остается надеяться, что им повезет и Хортрэп обойдется с ними мягче, чем с другими, доверившимися ему, — угрюмо проговорила Неми. — И что Отеан еще не пал.
— Везет дуракам и пьяницам. — Дигглби поднял свой утративший глянец мешок и вышел под дождь. — Но я чувствую, что все будет замечательно. Никто не хочет заключить скромное пари на то, что мы скоро увидимся с нашими старыми друзьями?
Глава 12
– Знаешь, пожалуй, это уже чересчур.
Марото поднял голову и увидел, как череп в зеркале сделал то же самое. За почти неделю, миновавшую с момента отплытия из бухты Дарниелла, они превратили заднюю половину капитанской каюты в гримерную, и было бы позором не воспользоваться ею, но сейчас он вдруг передумал.
— Я слишком стар для этого дерьма.
— Некоторые вещи неподвластны времени, — ответила Люпитера, чей грим был еще белей, чем свинцовая мазь, которой она раскрасила его. — И если ты захочешь смыть раскраску после всего того времени, что я на нее потратила, я тебя по губам нашлепаю.
— Надеюсь дожить до такого счастья, — проворчал Марото и потянулся за бутылкой с папайевым грогом, что стояла на туалетном столике. Острый тропический аромат напоминал ему запах блеска для губ Пурны, и только этот приступ ностальгии помог ему проглотить приторное пойло. И еще необходимость взбодриться перед сумасбродной предрассветной высадкой. — Так вот, Карла...
— Люпитера, — поправила она, подняв пузырек с розовой, как сахарная вата, помадой. — Карла не появится, пока все это не закончится, а оно вообще не закончится, пока не придет пора сражаться.
