В зале поднялся легкий шум, быстро сошедший на нет, когда рыжий наглец обернулся, высматривая несогласных. Понимая, что парень по любому прав, Ефимов откашлялся и, дождавшись тишины, сказал:
— То, что ты сынок не летаешь, а мечешься как психованный сперматозоид в заднице, еще не дает тебе права называть всех остальных неучами.
— При всем уважении, ваше сиятельство, но каково максимально сбитое число штурмовиков у любого из них? — упрямо набычился рыжий.
— Три, — коротко ответил Ефимов, уже понимая, к чему клонит лейтенант.
— А у меня семь. И кто после этого сперматозоид? — белозубо усмехнулся рыжий.
— Хорошо. Зайдем с другой стороны, — сдержав улыбку, ответил Ефимов. — Зачем тебе все эти хаотические перемещения, с первых секунд вылета?
— Тестирую все системы в режиме перегрузки. Ведь сразу после выхода у меня еще есть возможность вернуться и устранить неисправность. В бою, такой возможности уже не будет.
— А то, что пилотируя корабль таким образом, ты уменьшаешь его ресурс и расходуешь топливо больше необходимого, тебя не интересует?
— Если меня собьют, все это вообще потеряет смысл. Не будет ни корабля, ни пилота, — упрямо набычился рыжий.
— Кто тебя учил так летать?
— Сам начал. Еще в эскадрильи истребителей. За то и списали, — нехотя признался пилот.
— Погоди, сынок. Это ты летал с разведчиками? — что-то припомнив, спросил Ефимов.
— Так точно, ваше превосходительство.
— А к ним перевестись не пробовал?
— Отказали. Сказали, что они летают скрытно, а своими виражами сходу все радары соберу, — ответил рыжий, опустив голову.
— Понятно. Выходит, тебе прямая дорога в истребители, — помолчав, кивнул Ефимов.
— Так они же списали.
— Ничего. Перепишут, — отмахнулся контр-адмирал. — Сегодня получишь приказ о переводе на мой флагман. В команду истребителей. Не кривись, каперанг, — добавил он, поворачиваясь к Егорову. — В экспедиционном флоте этот парень с ума от скуки сойдет. А меня вечно пытаются в какую-нибудь задницу засунуть, надеясь, что я себе там шею сверну. Вот пусть со мной и влипает в неприятности. Как, лейтенант, согласен?
— Мне все равно, где летать, ваше превосходительство. Хоть в объеме, хоть в заднице. Главное, летать, — гаркнул молодой нахал, бесшабашно улыбнувшись.
— Ну, будем считать это согласием, — рассмеялся в ответ Ефимов. — А все остальные, имейте в виду, то, что этот наглец сказал в самом начале. Иные не выдерживают перегрузок. Значит, из этого и нужно исходить в следующем бою.
Вопросы?
— Никак нет! — гаркнуло в ответ два десятка луженых глоток.
— Доведите эту информацию до своих ведомых. И еще. С этого дня, сразу после вылета, вся эскадрилья должна проделывать фигуры высшего пилотажа для проверки состояния узлов и агрегатов при перегрузках. И плевать на топливо и ресурс. Не на параде. Это все. Разойдись!
Офицеры быстро покинули конференц-зал, радуясь, что настырному контр-адмиралу пришлось отвлечься на рыжего пилота, которого он жестом оставил на месте. Все они отлично знали, что рыжий Васька лучший в их деле, но из-за своего характера, вечно огребал взыскания полной горстью. В любом случае, матерщиннику Ефимову нашлось, чем заняться, значит, и у них появилось свободное время, чтобы немного расслабиться.
В это время, сам объект офицерских размышлений, дождавшись, когда закроется дверь, повернулся к пилоту и, с задумчивой усмешкой оглядев его с головы до ног, спросил:
— А теперь, сынок, без дешевых понтов и рисовки. Зачем тебе все эти прыжки, если ты и так отлично знаешь, что машина в порядке?
— На Оливере три, когда нас отправили гонять пиратов, во время попытки захвата планеты, нас обстреляли в момент, когда истребители только отошли от шлюза. Погибла почти вся эскадрилья. С тех пор, я летаю только так. Отделение, маневр, выход на нужное направление и сразу вираж в трех плоскостях, — помолчав, очень тихо ответил пилот.
— Выжить хочешь? — спросил Ефимов с непонятной интонацией.
— А кто не хочет? — тут же ощетинился пилот.
— Так я не в укор, — кивнув, вздохнул контр-адмирал. — Сам жить хочу. Но почему ты не стал рассказывать это все сразу? Сам выживешь, а остальные, как хотят?
— Я пытался, — угрюмо буркнул пилот, моментально, вспыхнув. — А они, вместо того, чтобы слушать, на смех меня подняли. И это уже не в первый раз. Поэтому, я больше с советами не лезу. Дураки на своих ошибках учатся.
— Если их переживают, — снова кивнул Ефимов. — Что еще по тому бою можешь сказать?
— Судя по тому, что я успел заметить, система наведения у их ракет, завязана на металл. И чем больше рядом с тобой металла, тем больше вероятность, что она уйдет в сторону.
— Поэтому ты за корабль крокодилов ушел?
— Да. Они щитом прикрылись, а у меня защиты, только броня. Да и с маневром я не успевал. Пришлось выкручиваться.
— Понятно. Что еще?
— Из-за не восприятия перегрузок, у них слабые маневры уклонения. Медленно уходят. Но корпуса самих штурмовиков, не обычные. Наши пушки их еле пробивают. А частью заряды плазмы вообще уходит в сторону.
— Рикошет? — удивился Ефимов.
