Я начинаю смеяться и не могу остановиться. Падаю на мокрую землю, лежу на боку, свиваясь в клубок так, что колени ударяют по зубам, и распрямляясь обратно. Груня смотрит со страхом, не приближаясь. Я понимаю, что умираю, но это нисколько не трогает меня, не вызывает протеста. «Вот и кончились Осоргины,» – звучит в моей голове холодный и насмешливый голос отца.
Вдруг кто-то огромный сильно толкает меня в бок. Глухо урчит брюхом и выдыхает огнем прямо в мое мокрое, уже смертно обледеневшее лицо. Неужели и вправду Леший?!! Я дико ору, и возвращаюсь в себя от ужаса и любопытства.
Груня помогает мне подняться. Она боялась меня, но не боится Лешего?!
– Чить, чить, Голубка! У-ушла, девочка! – строго и гнусаво говорит Груня и отцепляет Голубкины зубы от рукава своего старого зипуна. – У-ушла! Я ж ей помогаю, не видишь разве?
Когда я обретаю способность видеть, мир кажется значительно ярче, чем был до моего падения. Может быть, это рассвет?
– Груня? – зову я.
– Что? – Груня дотрагивается до моего лица и тут же отдергивает пальцы. – Лед!
Голубка дышит мне в ухо, обнюхивает, как будто тоже наново знакомится. Темноту за оврагом размыло вязкой синевой. Я чувствую себя странно, но вовсе не так плохо, как прежде. Мне почему-то хочется сказать:
– Здравствуйте, это я!
Кому сказать? И кто это – я?
Груня стоит, сгорбившись, закрыв ладонями рот и плотно зажмурив глаза. Я боюсь прикоснуться к ней. Мне кажется, она закричит или даже сомлеет. Что же случилось? На исходе Ерофеева дня я, вместо того, чтобы умереть, во что-то превратилась? Во что-то еще более ужасное, чем было прежде?
* * *Максимилиан выслушал меня внимательно, ни разу не перебил.
Молчал. Я понимала его – ни одно слово не годилось.
Потом – с лунным лицом, уже Страж Порога – он опустился на колени. Это получилось у него так грациозно и естественно, как другие едят ножом и вилкой или плетут кружева.
– Люба, не делай этого! – сказал он. – Это верная гибель для вас обоих. Я умоляю тебя.
Я молчала, смотрела сверху вниз. Он, как в романе, дарил мне прощальный подарок. Жалко, что Камиша не могла подглядеть из-за кустов – ей бы наверняка понравилось.
– Хочешь, уедем с тобой за границу, в другую страну? Лев Петрович и его Гвиечелли наверняка могут это устроить. Я покажу тебе Рим, Париж… Или уедет Алекс? Я не знаю, почему он это сделал тогда, и не хочу знать. Но он уедет, и ты никогда больше его не увидишь… Откажись от своего ужасного замысла, умоляю, не губи ради мести свою жизнь…
