– Максимушка, соколик, скушай щичек свеженьких, зелененьких, из щавеля да крапивки. С яичком, со сметаночкой, с укропчиком, все, как ты любишь…
Фаина, дряхлая служанка Лиховцевых, с молодости была глуховата, а нынче к тому почти ослепла. Впрочем, держали ее в доме не только из жалости. Из старой крепостной дворни, Фаина девчонкой прислуживала еще бабушке Софии Александровны, подавала ей нюхательную соль и корзину с рукоделием, много после, зная все закоулки и тайны старого дома, была первой наперсницей маленькой Сони, потом играла в бирюльки с Максимилианом и учила его вязать на спицах, словом, служила живым воплощением традиций… Сейчас, не зная, что предпринять, Софья Александровна кинулась к старой служанке за помощью и поддержкой.
– Что ж это деется-то, соколик, третий день не кушаешь ничего! Возьми хоть пирожок яблочный, медовый – мать сама, своими рученьками белыми, для тебя испекла! Не пугай мать-то! Не гневи Бога!
– Фаина, не кричи, уйди! – попросил Максимилиан, обхватывая голову одной рукой, а другой осторожно подталкивая темную, свернутую как высохший лист старушку к дверям. – У меня голова болит.
Как многие глуховатые люди, Фаина была громкоголоса, ее надтреснутый визгливый дискант резал уши.
– Пирожки я, как хочешь, вот туточки оставляю! – вызывающе крикнула Фаина. – Грех это – от материных рук не отведать!
– Ладно, ладно… Иди уже! – пробормотал Максимилиан, ничком валясь на тахту, укрытую потертой оленьей шкурой.
– Оставила, барыня, да только станет ли есть – Бог весть, – отчиталась Фаина перед Софьей Александровной.
– Но как он тебе показался, Фаина? Что с ним? Болен? От врача отказался наотрез…
– Лихорадки вроде нет, я его за руку брала. С лица бледный весь, только глазищи огнем горят. Чистый ведьмак!.. Кстати. К Липе бы черемошинской сходить, пусть на травки пошепчет, да отвар сделает. Вреда-то не станет…
– Сходи, – деловито кивнула Софья Александровна. – Сама сходи или, если тяжело, кухарку пошли. Я тебе денег дам. Пусть она там по-своему поколдует.
– Сама схожу, – Фаина затрясла головой. – Вот сейчас прилягу на чуток, а после сразу и отправлюсь. Сама нашу надобность объясню и дождусь, пока потребное приготовит… Пирожков бы только медовых не забыть, Липа их уважает.
