Агабек опять пришел к ней за два дня до начала учений.
– Смотри, ты мне обещал! – Алия нервно сжала кулаки.
– Успокойся. – Магомедов протянул девушке небольшой сверток.
Она дрожащими пальцами схватила его и сунула к себе в сумочку.
– Верь мне и сделай, как надо. Когда все кончится, ты сразу же получишь деньги. Вы уедете туда, куда ты захочешь.
– Уедем, – машинально повторила девушка, вспомнив домишки своего поселка.
Точь-в-точь как на снимках в афганском альбоме больного отца, только там были окраины какого-то большого города, наверное, Кабула. Отец никогда не рассказывал, а она не спрашивала.
– Я все сделаю.
Ей очень хотелось уехать. Хоть куда, лишь бы больше не оставаться в этой нищете и грязи. Поселок все больше и больше приходил в упадок. Работы нет. Когда-то здесь выращивали фрукты, а теперь они стали никому не нужны. Парни разъезжались на заработки. Кому-то удавалось осесть здесь, допустим, устроиться в полиции, кто-то добирался до Москвы, а кто-то начинал зарабатывать по-другому – как, например, Агабек.
Алия не осуждала его. Кто-то же должен был бороться с окружающей несправедливостью, убивать местных разжиревших чиновников. Она ненавидела их. Никто не помог ее отцу, когда тому стало совсем плохо.
Потому-то девушка с такой легкостью и откликнулась на предложение Магомедова. Она стала сообщать ему некоторую ничего не значащую информацию. Например, в какие часы подразделения приходят ужинать, на сколько порций производится закладка продуктов, на какое количество личного состава получает пищу охранение, дежурившее вокруг военного городка, и много других мелочей.
Но в этот раз!.. Сверток даже сквозь сумочку жег ее ладони. Отказываться уже поздно, да она и не собиралась. Лишь бы Агабек говорил правду.
