Юва проследила за его взглядом, но снова повернулась, не в силах оторваться от играющихся в пшеничных волосах рыже-алых закатных лучиков. Сейчас демон вовсе не выглядел мальчишкой, в каждом его жесте или вздохе скользили прожитые годы. Плечи его слегка сгорбились, но глаза продолжали смотреть вперед на высившийся вдалеке лес и очертания деревеньки, прибившейся к нему почти вплотную.
- Я давно перестала считать, – выдохнула Юва, поняв, что молчит слишком долго.
Мелиодас печально посмотрел на нее и улыбнулся одними губами, вновь отворачиваясь. Мама Хорка качнулась, и Юва едва не упала, вовремя подхваченная демоном. Мелиодас держал ее за талию, крепко прижав к себе, и смотрел удивительно серьезно, словно раздумывая над чем-то очень важным. Сердце Ювы подскочило к самому горлу и громко забилось в ушах, она почувствовала, как холодеют пальцы и подкашиваются колени. Лицо вспыхнуло алым, и она поспешила вывернуться и поскорее скрыться в баре, спасаясь от непонятного взгляда изумрудных глаз.
На следующий день Юва старательно делала вид, будто ничего не случилось. Она старалась даже не смотреть на как всегда веселого Мелиодаса. Это было странно. Очень-очень странно, потому что от одного его присутствия рядом сердце заходилось в бешеной пляске, руки начинали мелко подрагивать, а уши покрывались горячим румянцем. А уж когда их руки соприкасались, глупое неверное сердце и вовсе пропускало удар, а электрическая волна проходила по всему телу, заставляя тут же отдернуть руку и отпрыгнуть как можно дальше.
Мелиодас то ли ничего не понял и вел себя как обычно, постоянно вторгаясь в личное пространство и неожиданно возникая совсем рядом, то ли наоборот все понял и просто напросто издевался над Ювой. Девочка не могла решить, что же из этого хуже, поэтому старательно не обращала на демона внимания, лишь изредка перебрасываясь с ним парой фраз по делу.
Мелиодас поставил Юву за плиту, и теперь она с самого утра готовила разнообразные закуски, а днем просто разогревала. Так она не слишком отрывалась от работы в зале, помогая хозяину в особенный наплыв посетителей. Демон сначала порывался сам разогревать приготовленное, заявив, что это-то он испортить не сможет, но опытным путем было выяснено, что даже такое простое действие делало еду просто отвратительной. Так что Юва решительно выгнала его с кухни, запретив даже приближаться к холодильнику и кладовке, и взяла бразды правления провизией в свои маленькие детские руки.
Когда она однажды вот так разогревает пирог, и рядом неожиданно возникает Мелиодас, Юва впервые режется. Кровь алыми каплями стекает по поврежденному пальцу, капая на столешницу, а она только и может, что стоять, разинув от удивления рот и хлопая глазами. Мелиодас же удивленно и немного виновато смотрит ей в глаза и осторожно берет ее руку. Слизывает кровь, не разрывая зрительного контакта, да так и замирает, словно ожидая от Ювы хоть какой-то реакции. Он снова смотрит так пронзительно серьезно, словно проникает в самую душу, выворачивая ее наизнанку. Сердце Ювы бешено колотится, и она не может даже вдохнуть, завороженная мерцающими изумрудами. Она совсем не чувствует боли, ощущая только мягкое прикосновение теплых губ к дрожащему пальцу. Мелиодас еще раз языком проходится от фаланги до средней косточки, слизывая выступившие капельки, и медленно опускает ее руку. Он все еще смотрит ей в глаза, и Юве кажется, что сердце сейчас пробьет ее грудную клетку и выпрыгнет прямиком в руки замершего демона. Она пошатывается, отводя глаза, и шустро ускользает в уборную, где падает на пол и долго не может отдышаться, пораженная нахлынувшими чувствами.
Юва сбегает через несколько дней, выскальзывая из бара, когда солнце еще даже не начинает вставать. Сердце гулко стучит в горле, и на глаза наворачиваются слезы, но девочка решительно уходит, оставляя себе на память лишь черную ленту, по привычке вплетенную в волосы. Платье горничной остается аккуратно сложенным на постели и там же остается лежать маленькое колечко. Его Юве когда-то подарил один добрый король, которого она так и не смогла полюбить в ответ. Он велел ей отдать кольцо тому, ради кого ее сердце будет биться быстрее.
- Но мое сердце и так бьется быстрее, – возразила тогда Юва, – из-за тебя, из-за Софи и Бэкки, и…
- Ты поймешь, – оборвал ее король, мягко целуя в макушку. – Когда-нибудь обязательно найдется мужчина, которого ты полюбишь больше всего на свете.
Сердце Ювы радостно пело, но в то же время болезненно сжималось. Лучше бы она влюбилась в кого угодно другого. В кого угодно, только не в Мелиодаса. Потому что Мелиодас без памяти влюблен в Элизабет, и Юва не собиралась даже пытаться разрушить связь, выдержавшую три тысячи лет и больше сотни перерождений богини.