По щекам катились горячие слезы, но Юва и не думала утирать их. Она просто шла вперед, куда глаза глядят, и старалась ни о чем не думать. Не думать об изумрудных глазах, смотрящих на нее то лукаво, то доверительно, то серьезно и вдумчиво, о пшеничных волосах, в которых весело путались озорные солнечные зайчики, о крепких руках, бережно сжимающих талию, о горячих губах, мягко прикасающихся к нежной коже. Юва отчаянно старалась не думать о Мелиодасе, но его лицо, ласково ей улыбающееся, продолжало стоять перед глазами. Оно словно было вырезано в глазах, отпечатано на веках, так что куда бы девочка ни посмотрела, всюду ей виделся улыбчивый демон с отпечатком прожитых тысячелетий в морщинках у глаз и губ, в сгорбленных плечах, в крепко сжатых кулаках.
Теперь Юва завидовала богине Элизабет еще больше. Потому что на нее Мелиодас смотрел как на самое большое сокровище на свете, ее осторожно касались его пальцы, и это она могла целовать его, когда только пожелает.
Из горла девочки вырвался отчаянный стон, она дернулась, почти обернувшись, и упала на колени. Быстро встала и, не отряхивая налипшую листву и землю, бросилась вперед. Подальше от Мелиодаса, подальше от отчаянно колотящегося сердца, подальше от глупой любви, которой никогда не стать взаимной.
========== 2 ==========
***
За шесть лет не произошло решительно ничего интересного. Юва продолжала скитаться из деревни в деревню, нигде надолго не задерживаясь. Изредка она помогала людям, готовя лекарства и отвары и помогая победить болезни, и тем самым зарабатывала на кусок хлеба. Или же сам кусок хлеба, потому что многие жители могли заплатить разве что едой и кровом. Девочка лениво наблюдала за разворачивающимся захватом власти в королевстве и искренне сочувствовала мирным жителям. Если разгорится война, пострадают все, а святые рыцари, кажется, именно войны и добивались. Непонятно, правда, пока с кем, но жителям уж точно без разницы. Война есть война, она иссушает землю, убивает людей, несет с собой голод и бесконечные страдания.
Юва никогда не любила войну. Она не понимала, зачем делить территорию и ресурсы, если можно объединиться и пользоваться всем сообща. Почему люди так стремятся к власти, желают доказать неизвестно кому собственную силу? Они лишь сеют разрушение во славу собственного эго.
Юва пару раз видела «Шляпу кабана», но всегда старалась убраться подальше как можно скорее. От перспективы увидеть Мелиодаса сердце заходилось в бешеной пляске, а руки холодели. Девочка замирала на месте, не в силах ступить и шагу, пока не перебарывала себя и, с трудом отворачиваясь, не уходила прочь. Видела же Юва пару раз и Элизабет, еще не подозревающую о надвигающейся катастрофе и оттого беспечно счастливую. Хотя, сколько Юва ее помнила, Элизабет всегда была счастливой, получая удовольствие даже от самых глупых мелочей. И из-за этого тоже девочка ей завидовала, потому как сама, кажется, давно разучилась просто улыбаться новому дню.
Дни тянулись за днями, превращаясь в недели, месяцы и годы, сливаясь в единую серую нить, бесконечно тянущуюся и тянущуюся без единого яркого всполоха. Юва больше не получала ни царапины, поэтому не знала, держит ли ее все еще этот мир. Она не голодала, не уставала настолько, чтобы валиться с ног. Наверное, Юва подсознательно боялась обоих вариантов: вечность вернулась к ней, стоило перестать глядеть в изумрудные глаза, или она навсегда покинула ее, оставляя на растерзание проклятому демону. И то и другое было страшно. Юва не желала проводить вечность вблизи от Мелиодаса, который никогда на нее и не взглянет, и в то же время она боялась умереть, так и не ощутив на губах вожделенное прикосновение. Рыжая как будто сходила с ума, разрываясь между собственными желаниями и страхами, неспособная сделать даже маленький шажок вперед. Юва застыла на одном месте, крепко зажмурив глаза, и готова была простоять так вечность, лишь бы ничто больше не тревожило ее покой.
Бизель отчего-то пах неприятностями. Юва с удовольствием бы обошла его по огромному кругу, но она обещала одному местному доктору привезти некоторые травы и приготовить из них лекарства. В городе как раз намечается фестиваль, одним из главных событий которого был бойцовский турнир. После этого турнира количество пациентов доктора обычно резко возрастает, в связи с чем он и попросил Юву приготовить основные лекарства от ран, синяков и вывихов. Сам он был чрезвычайно занят и никак не мог заняться приготовлениями. К тому же с его слов Юва варила такие мази, которые не знает ни один лучший в королевстве лекарь.
Стоило войти в город, как на девочку навалилось предчувствие чего-то одновременно страшного и потрясающего. Мурашки пробежали по коже и странный холодок, пронесшийся по позвоночнику, встрепал волосы. Юва выдохнула и направилась к знакомому дому. Фестиваль должен был начаться уже завтра, и девочка, честно говоря, никак не желала на нем присутствовать.