– И ты знаешь, что случилось на самом деле, не так ли? – Тётя Ли вцепилась Вике в плечи. – Знаешь. Догадываешься, я вижу. Всегда догадывалась, поэтому сторонилась своей мамки. Роды ослабляют, как секс, алкоголь и любовь, делают уязвимой. Вы с Женей забрали часть её силы, но она долго готовилась, и потому смогла удержаться. А вот со мной сучка просчиталась! Теперь ей не до нас, она ищет путь назад, в мир живых. Сейчас самое время!
Вика молчала. Услышанное казалось горячечным бредом. Но жизнь под одной крышей с бестиарием нечисти говорила об обратном. Взаимоотношения Матери с тётей Ли были той ещё пороховой бочкой, и фитиль тлел всегда.
А потом случился пожар.
– Что она сделает? – выдавила из себя Вика. – Как она вернётся?
– Не знаю. – Тётя Ли выпятила губу и пожала плечами. – Может, вселится в понравившийся труп. – Вампирша протянула руку в сторону тёти Алисы. Неживая анорексичка обхватила ладонь сводной сестры пальцами. – Или доведёт живого до петли, а потом вселится. Чёрная магия плотоядна, а красота требует кровавых жертв. Нам ли с Вишенкой не знать.
– Ох. А как я?..
Закончить вопрос Вика не успела. Лицо тёти Ли, как и всё, что за ним было, расплылось. Тётя Ли продолжала что-то говорить, но слова не достигали разума. Всё задавила мешанина из коротких оглушительных гудков, шелеста и металлического скрежета.
***
Плутая по лабиринтам и пепельным морям, чувствуя прикосновения языков и до жути длинных пальцев, Вика, всё же помнила, что происходящее не могло быть настоящим. Нет, она в своей квартирке, лежит с низким давлением на диване. Она не попала в сказку Льюиса Кэрролла, а если и попала, то в её редакции нет кровожадной Дамы Червей, требующей отрубить непутёвой голову. Только пародия на Безумное чаепитие. Потому резкое пробуждение Вика восприняла спокойно, как что-то само собой разумеющееся.
Поначалу смутила невесть откуда взявшаяся влага – плечо словно окунули в лужу. Через секунду Вика поняла, что лежит на животе на чём-то твёрдом и что голова всё ещё болит. Болит, но по-другому, как от удара; ворочаться неприятно. Диван ощущался только спиной.
Вика разлепила веки. Шкаф Евгения стоял открытый нараспашку и наполовину пустой. Недостающее содержимое находилось перед Викой. Три урны с пеплом, и урна с фотографией тёти Ли стояла ближе других.
В детстве дом кажется целым миром, а мир – домом. Как бы Вике ни хотелось сохранить крупицы той, прежней, себя, реальность сопротивлялась. Стройка огородилась железным занавесом и ощетинилась камерами видеонаблюдения. Ширины пропускного пункта хватало, чтобы проехал грузовик. Среди охранников не было безжалостных убийц или бывших военных, это Вика почувствовала сразу. Она и в подмётки не годилась Джеймсу Бонду, разве что дольше него наблюдала за птицами.
«Сегодня всё по-честному. По-честному невыполнимо».
Изображать орнитолога Вика не могла: недостаточно сексуальна. Потому пришлось надеть треники, кроссовки, спрятать живот под толстовкой и прикинуться адептом здорового образа жизни.
В кармане завибрировал мобильник. «Где твой хиджаб, сестра?» – гласило послание брата. Вика огляделась, но безрезультатно; Евгений куда лучше подходил на роль разведчика. Захотелось вытянуть руку куда-нибудь в сторону и показать брату средний палец, но так Вика точно бы привлекла внимание. Пришлось ограничиться соответствующим эмодзи.
Вика понимала, что её авантюра попахивала самоубийством, однако Евгений поразительно легко согласился. Причины и цели его как будто не волновали. Не то чтобы Вика боялась выставить себя сумасшедшей, скорее, подозревала, что сама спустит всё на тормозах, что сама побежит сдаваться в психдиспансер, если произнесёт вслух: «Я словила приход, и тётя Ли сказала, что где-то в мамином особняке заточена наша бабушка. Давай спасём её, плиииз!»
Всё же Вика сказала это, пусть и другими словами. И именно за этим они и пришли, именно за этим они вернулись.
– Не удивлюсь, если так всё и было, – хмыкнул Евгений, копаясь в шкафу. – Я провёл достаточно времени с Матерью, чтобы не удивляться призракам и визионерству. Странно только, что они обратились к тебе, а не ко мне, – добавил он, кивая на урны. – Я ведь тоже иногда сплю.
Куда сложнее Вике было смириться с реальностью – с тем, что нельзя просто взять и вернуться домой. С тем, что дома больше нет. Даже развалин дома нет. Как легко их лишили родины, как легко заклеймили пришельцами на собственной земле!
«Почему ты ничего не сделал, Женя? Почему? Ты же всегда решаешь проблемы в зародыше, да ещё и самым жестоким способом!»