Пепелище полностью

Вика заметила нечто вроде реверберации, но не такой, какая обычно бывает. Другой голос усиливал голос Матери. Знакомый, до боли знакомый…

– Тебе с самого начала было ясно, – Мать глядела в лицо Бабушки, – что вы не потянете больше одного ребёнка. Я дала вам шанс, а вы всё равно её воскресили.

Глаза тёти Ли вспыхнули злобой.

– Глупцы, – Мать оглядела всех, включая Вику. – Сами усложняете себе жизнь.

– Жаль, что тобой не кончили в презерватив или в унитаз! – крикнула тётя Ли и посерела. Измождённая внешне, она становилась куда сильнее внутри. Сильнее, быстрее и гораздо смертоноснее. – Папа не захотел быть марионеткой в твоих лапках. Не любишь, когда в твои игры играет кто-то ещё, Анечка?

Тётя Ли оскалилась, обнажив клыки, ногти на её руках вытянулись, как лезвия перочинного ножа.

Мать прищурилась.

– Аня, послушай! – Бабушка подняла ладони в примиряющем жесте. Сама она в тот момент напоминала оплавленный манекен, подтаявшую восковую фигуру, из-за чего попытка выглядела скорее жутко, чем убедительно. – Мы… справлялись. Было тяжело, но мы любили вас обеих. – Бабушка оглянулась на тётю Алису. – Любили троих, всех! Мы делали всё что могли. Неужели ты многое потеряла с рождением Лизы? Или с удочерением Вишенки?

– Кто знает. Даже сейчас мне достаются лишь объедки.

Договорив, Мать выбросила руку в сторону Бабушки, и та развалилась окончательно, оставив после себя лужу эктоплазмы и парящий огонёк, похожий на маленькую шаровую молнию или прозрачный китайский фонарь. Стоило Матери согнуть руку в локте, огонёк рассыпался, превратившись в облако не то пара, не то пыли, и окутал колдунью. Частицы оседали на голове, плечах, вдыхались ноздрями и исчезали, словно ничего не было.

Выходка Матери длилась пару секунд, но Вике они показались вечностью.

– Вам обеим давно пора на покой.

Мать выбросила руку снова, теперь в сторону тёти Ли. Ощутив импульс, не понимая до конца, что делает и почему, Вика бросилась на пол. Кот выпрыгнул из рук тёти Алисы и бросился к Вике. Обитательницы же чистилища не сдвинулись с места. Лицо тёти Алисы исказила гримаса не столько ужаса, сколько удивления. Тётя Ли горько выдохнула; в последний миг перед ударом она вздрогнула, по-детски поджала губы и зажмурилась.

Вспышка света – и призраки чистилища исчезли, вместе с ними и само чистилище утратило смысл существования. Стол и диван взорвались, точно пороховая бочка; ударная волна пронеслась по обозримому пространству и вместе с осколками посуды, кусками окровавленной плоти и щепками подхватила визжащего кота. Потолок и стены бескрайнего зала потрескались и посыпались, а светло-серое небо разлетелось на куски, словно глиняная посуда.

Оглушённая ударом, Вика не находила в себе сил пошевелиться. А даже если бы и нашла, то что бы от этого изменилось? Угрюмый мир превращался в облако пепла и праха, а в самом его центре стояла, прикрыв лицо рукой, Мать. По периферии Викиного поля зрения семенила размытая, припадающая на одну лапу кошачья фигура.

«Скорее проснись! Пожалуйста, проснись!» Полосатая морда уткнулась в Викино лицо и судорожно принялась лизать ей щёки и нос.

– Мя-а-ау-у!

– Ах, что же ты…

Веки слипались, но не только и не столько от слюны, сколько от облепившего лицо пепла. Открыв глаза, Вика обнаружила, что в воздухе по-прежнему кружит туча раздражающих ноздри частиц, но бескрайних просторов больше нет. Только тёмная комната, заполненная содержимым опрокинутых, будто бы взорванных изнутри урн. Запах пыли смешался с амбре дезинфицирующего средства в чудовищную, тошнотворную смесь. Сквозило. В углу прикроватного окна зияла дыра, как от брошенного с улицы камня. Вместо того чтобы забиться под кровать и переждать, пока воздух не станет более пригодным для дыхания, Ултар запрыгнул на подоконник и принялся с опаской и интересом обнюхивать дохлого воробья. Торчавшие над брюшком лапки-крючья напоминали обломанные осенние ветки или еловые колючки.

В углу комнаты, между кроватью и шкафом, стоял Евгений, прикрывая рукой лицо.

– Ты пришёл, – прошептала Вика, словно убеждая саму себя. – Ты здесь. Всё закончилось. Всё получилось.

Щурясь, Вика упёрлась локтями в пол, чтобы встать, и закашлялась. Вика знала: всё, что от неё зависело, сделано, но на сердце всё равно лежала тяжесть. Только что у неё на глазах погибли три родственные души, а она даже не попыталась что-то предпринять. Почему-то… «Вам обеим пора на покой». Да, наверное, это то, в чём они нуждались, пусть не так, как им бы хотелось. Не так, как хотелось бы Вике.

– Покойтесь с миром, возлюбленные сёстры. – Вика боролась с прерывистым дыханием и плачем. – Покойтесь с миром, дочери и матери.

Осевший пепел потемнел от крупных слёз.

***

– Думаешь, эта история может закончиться хорошо?