Пепелище полностью

От кровавых разборок на Бориса нахлынула волна ностальгии. Девяностые давно прошли, но дух эпохи нельзя выветрить из сердца. Она как зона, как туберкулёз с прокашлянных стен поражает душу и прорастает в ней. Для кого-то девяностые памятны играми на «денди», для кого-то – первым сексом, а для кого-то суровой школой жизни. С волками жить – по-волчьи выть. Волчонок давно вырос в матёрого зверя, и какой-то серый хорёк с сестрой-бурундучихой не перейдут ему дорогу без последствий.

– Я ломал стекло, как шоколад в руке…

Борис мотнул головой, прогоняя наваждение. Сложно принимать правильные решения, когда в голове играет заевшая пластинка.

И тут в дверь постучались. Не позвонили – постучались. Грузно, с большими паузами между ударами: бом… бом… бом… Механическая упёртость, неживая. Словно в коридоре напротив двери повесили маятник, и он всё никак не желал останавливаться.

У Марии, само собой, есть ключ; в крайнем случае запасной у кого-нибудь из охраны. Тем страннее, что никто им до сих пор не воспользовался.

Борис подошёл к двери и заглянул в глазок. В горле пересохло.

Женщина. Его женщина, Мария, но не такая, как раньше, неправильная. Взгляд потухший, незрячий. По измождённому лицу растёкся макияж, губы посинели, как от зимнего холода.

«Накумарилась? Просил ведь не жрать и не бухать до родов. Дура, хоть на сохранение клади!»

Охраны рядом не наблюдалось. Мария не пыталась войти сама и даже не ждала, пока ей откроют.

Она стучалась.

Она подошла и долбанулась лбом о дверь чуть выше глазка. Борис с трудом сдержался, чтобы не отскочить: вблизи бледное грязное лицо выглядело ещё более жутко. Будто призрак с красно-бурым пятном под чёлкой. После удара Мария попятилась и едва не влетела в стену затылком. Замерла на мгновение, словно собираясь с силами, и пошла на новый заход.

Бом… бом… бом…

Раз за разом. Не зажмуриваясь, не вскрикивая, почти не моргая.

Это не могло продолжаться вечно. Чувствуя, как влажнеют ладони, Борис открыл дверь. Открыл и ужаснулся. Вид Марии вживую мало чем отличался от того, что маячил в глазке. Добавилась лишь кровь, капавшая из-под юбки и стекавшая по внутренней стороне бёдер на голые ступни.

Мария не изменилась в лице. Она продолжала наступать, даже когда препятствие исчезло. Запнувшись о порог, Мария ввалилась в прихожую и растянулась на полу. Падению сопутствовал звонкий удар – ещё один, последний, «бом»…

Борис раскрыл рот; челюсть дёргалась, будто у задыхающейся рыбы. Хотелось кричать, материть, ругать, но эмоции не находили выхода, застряв в горле. Борис почувствовал себя беспомощным ребёнком, и понадобилось несколько секунд, чтобы собраться и отнести тело на диван. Адреналин горел в венах; последние месяцы Мария тяжелела и тяжелела, но сейчас вновь была легка, как девочка. Она и не переставала ей быть даже на восьмом месяце беременности. Пустая, ничем не обременённая, если говорить о духе, не теле. А теперь… Восьмой месяц беременности – и плоский живот.

Юбка задралась при переноске. Мария вздрогнула, словно видела кошмарный сон. Из окровавленных трусов вывалилась склизкая пуповина.

К Борису вернулся дар речи, но не мужество.

– М-маша… Г-где? Где?! Что случилось? Где мой ребёнок?!

Мария разлепила веки. Закатившиеся глаза слепо глядели на Бориса бельмами белков.

– Он забрал…

– «Забрал»?.. К-как? Кто-о?.. Кто это сделал с тобой?!

Мария просунула руку под декольте, между грудей, и вытащила мятый лист бумаги. Тот выскользнул из пальцев. Мария лишилась чувств.

Трясущимися руками Борис подхватил лист с пола.

«Добрый вечер, Борис Степанович.

Сердечно благодарю Вас за мастерски обставленную сделку по продаже земли, которая не продавалась.

За простые, но элегантные схемы.

За легальное капитальное строительство там, где разрешено только индивидуальное жилищное.

За дружеский визит. Как поживают Ваши друзья?

За то, что приютили незнакомца на двадцать дней. Вы сама доброта!

Приношу свои искренние извинения за то, что не явился к Вам лично. Мне не хотелось заставать вас врасплох во время уборки и, возможно, большой стирки. Боюсь, у меня сейчас тоже небольшой беспорядок в квартире. Посему выражаю надежду сегодня же увидеться с Вами по адресу на обороте. Необходимо закончить дискуссию.

Желаю Вам и Вашей жене всего наилучшего!»

На обороте действительно был указан некий адрес с припиской: