— Будешь дергаться, останется отвратительный шрам. Впрочем, как хочешь, — пожав плечами, рассудил тоннельник, обернул тряпкой шипастую ладонь и стиснул скулы девушки.
— Ладно, ладно! Только один раз! — неразборчиво воскликнула девушка, с трудом проталкивая звуки сквозь сдавленные губы.
— У всех бывает первый раз, — прощелкал Нуаркх, запалил трубку и протянул Эллин. После неосторожно глубокой затяжки, лицо девушки мгновенно потемнело, а вены на шее вздулись. Под разноцветными глазами выступили слезы, легкие зашлись кашлем. Раны на лице снова открылись и брызнули черно-голубой кровью на песок и тоннельника. Миловидное личико скорчилось от боли, но потом голубой дым забрался в легкие. Ирисы Эллин заблестели, а на губах расцвела легкая улыбка.
— Не налегай. Ты еще должна мне ассистировать, — прощелкал Нуаркх, вырвал трубку из зубов девушки и твердой рукой начал накладывать швы на дергающееся лицо.
— Эллин! Кровь хлещет! — Леронц громко окликнул полукровку, стараясь перекричать рокот бомб, которыми Саантирский флот перемалывал останки Каэт'Анара. Кровь Ноари была полупрозрачной и липкой, словно сладкий сок. Ее огненно-оранжевый цвет был под стать глазам и раскаленному мареву, который дрожал над ущельями.
— Ах… да… да, — отозвалась Эллин и прижгла открывшуюся рану, а после мотнула головой, надеясь отогнать назойливый рокот и разыгравшуюся мигрень.
— Половина органов уникальная. Тут не протолкнешься, — пожаловался Нуаркх, по локоть провалившись в выпуклый живот Ноари.
— Вроде нащупал… — победным тоном заключил тоннельник и аккуратно извлек обломок когтя.
— Как тебе теперь живется? — внезапно обратился он к Эллин и снова принялся орудовать сверкающими инструментами, закрепленными на фалангах хирургической перчатки.
— Эм… лицо болит? Не понимаю о чем ты, — прищурившись, отозвалась девушка.
— А я прекрасно понимаю, — усмехнулся Леронц и пихнул локтем Нуаркха, грязно-желтый глаз которого коварно сверкнул поверх маски-переводчика.
— Эллин — имя Надоблачных Аллодов? — аккуратно заговорил тоннельник.
— Аркефальское, — кратко уточнил Леронц и глубоко затянулся изящной фиолетово-кремовой трубкой, которая покачивалась между зубами.
— Верно, моя бабушка оттуда. Мне досталось ее имя, — растерянно ответила девушка, но потом ее разноцветные глаза подозрительно сузились, — ты хочешь высмеять мое положение среди пепельных?
— Почему все такого низкого мнения обо мне? — притворно удивился тоннельник и развел руки, до нижних локтей покрытые оранжевой кровью.
— Понятия не имею, — Леронц сухо засмеялся. Но ухмылка быстро покинула его лицо, бледный нахмурился и всмотрелся в длинный разрез на отечном животе Синита, — мне кажется этот… орган рассечен.
— Урб его знает. Зашьем, и Ноари начнет под себя ходить, — ответил Нуаркх, задумчиво рассматривая странное пурпурное образование, похожее на мясистый резной лист, — хотя края, вроде, рванные, давай залатаем.
— Так как теперь обращаются с полукровками в Нар'дрине? — повторил вопрос тоннельник, впившись иглой в необычный орган, — может у меня есть совет?
— К чему строить секрет из очевидного?! — огрызнулась девушка, — на меня не смотрят косо только те, кто многое со мной прошел! Даже во владениях родного клана я слышу разговоры за спиной!
— Тогда у меня есть еще один вопрос, — продолжил допытываться тоннельник, накладывая очередной небрежный шов, — что ты там забыла?
— Я всем обязана Нар'дрину! — удивленно воскликнула девушка, а после потупила взор и неуверенно добавила, — у меня есть мораль и клятвы…
— Боюсь, эта костяшка не примет подобный аргумент, — веселым тоном отозвался Леронц. Голубые глаза с задорным прищуром смотрели на Нар'дринку сквозь клубы ароматного дыма.
— Верно, не приму. Но не потому, что считаю клятвы и мораль глупостями. Напротив, мораль, наряду с набором табу, — основы любого общества. Пускай сам Десница или Нар'дринская знать никогда не будут руководствоваться честью, но для народа мораль полезна. Я не считаю слабоумными или трусами тех, кого устраивает такой ход вещей, — Нуаркх философски вскинул руку в лоснящейся от крови перчатке, — но я не понимаю, с какой стати ты решила, что все это имеет к тебе отношение?
В ответ на непонимающий взгляд Нуаркх указал пальцем на открывшееся кровотечение, напомнив Эллин о ранах Ноари. Когда с этим было покончено, тоннельник снова заговорил.
— Представь, что на твоем месте оказался бы ортодоксальный синит, — монотонно затянул Нуаркх, — он бы принял Саантирскую мораль, посчитал бы ее уместной? Нет, он решил бы, что пепельные лишился ума, раз хотят войны с теми, кто готов снабжать их водой и едой. Есть у меня и другой пример. Скажем, ты окажешься в племени тоннельников и осознаешь, что оно построено на том, что вы назвали бы инцестом. Ты смогла бы жить по правилам моих сородичей? Видишь, мораль не абсолютна.
— Я ведь родилась и выросла в Нар'дрине! — запротестовала девушка.