— Но даже Змей там более желанный гость, чем ты, — пояснил Нуаркх, пристально наблюдая за реакцией девушки, — какой вес имеют клятвы этому городу, раз Нар'дрин не будет держать слова? Раз спокойствие, ради которого ты сегодня проливала разноцветную кровь, будет принадлежать не тебе?
— Я не могу все бросить. Годами я строила свое будущее, рисковала жизнью ради продвижения по службе. В Нар'дрине остались друзья, клан, — тихо и печально ответила девушка.
— Твоя карьера закончиться, когда тебя обвинят в каком-нибудь предательстве, чтобы прикрыть зад высокопоставленного «пепельного». А друзей и клан ты ставишь под удар одним своим обществом, — подталкивал Эллин Нуаркх.
— Костяшка, не пугай девочку, — вмешался Леронц.
— Пугаю? Необходимостью и неизбежностью бегства? Наверно, больше Хинаринцев перемен бояться только Аргийцы! — язвительно подытожил Нуаркх, последний раз осмотрел внутренности Ноари и начал накладывать частые швы на морщинистую кожу, — зашиваю. Леронц, подержи.
— Не могу не признать, в твоих словах есть доля истины, — согласился наемник, сверкнув рядами желтоватых зубов, и аккуратно расправил пятнистую шкуру Синита, помогая тоннельнику оставить не слишком уродливый шрам.
— Я слишком долго откладывала это решение. Каждый день ситуация в городе становится все мрачнее, — голос девушки был под стать обстановке в Нар'дрине, а подбородок устало опустился на грудь.
— Но куда мне бежать? Над облаками я такой же изгой, как и под ними, — не поднимая глаз, продолжила она.
— Свет не ограничен Хинарином, Эл, — ободряющим тоном напомнил Леронц.
— Я никогда не была дальше Западного Бастиона, а ты предлагаешь мне отправиться на Перекресток? Столько ужасов слышала об этом месте, — нервно пробормотала она, обхватив руками дрожащие плечи.
— Большая часть правда. Место весьма… колоритное. И все же Перекресток прекрасно подходит для отбросов вроде тебя и меня, — успокоил Нуаркх, не отрывая взгляда от постепенно закрывающегося разреза.
— Тебе не обязательно останавливаться на Перекрестке. Что ты думаешь об Арге? Часть океанов подконтрольна Синитам. На их территории конфликт Верха и Низа будет ощущаться гораздо менее остро. Арг — удивительно красивое место, от громадного силуэта Пустоликого Создателя захватывает дух, — добавил Леронц, а затем хмыкнул и немного нахмурился. Задумавшись, он начал почесывать заросший щетиной подбородок и непроизвольно оставил на нем несколько мазков липкой оранжевой крови.
— Хотя… погоди, погоди у меня есть идея получше, — решился наемник и обратился к девушке уверенным, бодрым голосом, — как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к нам? Пускай тебе недостает умения во владении оружием, но это поправимо настойкой из мраколесного светоча и упорными тренировками.
— Ты серьезно? — переспросила Нар'дринка, хлопая своими ясными, крупными глазами.
— Вполне. Ты ведь даже не представляешь, как тебе сегодня повезло, правда? На борту дирижабля ты сражалась бок о бок с двумя из пяти самых уважаемых Наемников в Саантирском бастионе. Третьего из них ты только что помогла вырвать из лап Карлика, — перечислил Леронц, загибая пальцы, — все они видели твою самоотверженность, и, думаю, рекомендуют твою кандидатуру. Конечно, поначалу будешь на самом дне нашей негласной иерархии, но это уже что-то — та опора, которой тебе не хватает. Более того, наши бастионы есть во многих уголках Четырех Миров, и в каждом тебе с готовностью предоставят еду и кров.
— О, Нар! Это очень неожиданно. Мне нужно все обдумать… — голос девушки звучал неуверенно, но куда жизнерадостнее.
— Не затягивай с ответом. Кризис уже разгорается, — предостерег Леронц и, видя посветлевшее лицо Эллин, довольно усмехнулся.
— Что же, теперь по пути в Бастион кишки из него не вывалятся, — вклинился Нуаркх, расходуя последнюю порцию противовоспалительной мази на бугристый шов. С каждым новым взглядом Нуаркх все меньше понимал об устройстве тела Ноари, а потому воздержался от более точных прогнозов.
Перья Ортисса, закрывавшие наемников от палящего солнца, задрожали от резкого порыва ветра. Увесистый камень сорвался с высоких скал и приземлился на череп Нуаркха, прибивая тоннельника к земле.
— Прости, костяшка, случайно вышло, — ядовитым, изможденным голосом бросил вниз Накрисс, старавшийся удержаться на острого пика. Взгромоздившись на вершину, он впился когтями в гранит и устало свесил израненные крылья. Агатовые глаза, обрамленные глубокими синяками, морщились от порывов раскаленного ветра, который трепал спутанные платиновые локоны. Насыщенно-голубая кровь сочилась из носа ткача, смешиваясь с крупными каплями пота.
— Исполин мертв? Как Гаор и Мракоцвет? — прокричал Леронц, задирая голову и жмурясь от застывшего в зените солнца.
— Наемники живы, а карликова тварь сдохла и неплохо развлекла меня бурной агонией, — прохрипел Накрисс, а потом поник, массируя нахмуренные брови и гудящие виски.
— Я видел, ты пытался спасти Анафель, — заговорил Леронц и натянул печальную улыбку. Осунувшееся лицо Накрисса напряглось.