— Должен был утащить ее! Может, смогли бы ее вразумить! — прорычал он, до дрожи стискивая кулак.
— Ловчие прикончили бы нас без твоей помощи, — напомнил Леронц.
— Мне приятно наблюдать, как вы поддерживаете друг друга, но вынужден спросить, — вмешался Нуаркх, насмешливо прищурившись.
— Мы закончили с Исполином? Не хочу пропустить начало бунта, или что Хинаринская чернь делает, когда у нее кончатся хаки на сомку? — добавил тоннельник, когда в него впились раздраженные агатовые глаза. Леронц не отреагировал на колкость, и молча присоединился к вопросу. Накрисс шумно выдохнул и нехотя просипел:
— Ловчие прячутся от Саантирских бомб в недрах Каэт'Анара. Я почти ничего не вижу сквозь толщу скал, но они явно собираются на площади Железного Озера и на их стороне рой.
— Нар'дринцы позволили Исполину стать матерью-отцом? — присвистывая от смеха, уточнил Нуаркх.
— Синие идиоты не смогли вовремя преодолеть гордыню, — брезгливо поджав губы, просипел Накрисс, — теперь зародыш нового исполина засел на площади, к которой ведет всего пара улиц.
— Саррин Рикиоти ведь не позволит нам приличной передышки? — массируя затекшую шею, поинтересовался сгорбившийся Леронц.
— Истеричка хочет загнать нас в Каэт'Анар после полудня, когда я и Гаор закончим разведывать ущелья, — сквозь зубы процедил крылатый Лим'нейвен, — плацдарм для наступления подготовят, как только закончат громить ущелья. Наши вещи и верховых животных туда доставит первая Гончая.
— Не думал, что Десница позволяет казначеям так крепко держать каменные задницы первых воинов Саантира, — удивленно присвистнув, признался Нуаркх, а после взвалил массивную лапу Ноари на плечо. Прежде, чем ноги тоннельника подогнулись, Леронц поддержал гиганта с другой стороны, а Эллин уперлась в широкую спину.
— Жаль, не могу помочь, — сочувствующим тоном окликнул наемников Накрисс, а после выткал из скалистого пика незатейливое ложе, на котором вольготно растянулся.
— Ох… надо было оставить половину органов снаружи, — прохрипел посиневший Леронц, обтянутый вздувшимися венами. Ортисс опустился на живот и подполз ближе к истоку расщелины, а потом помог опустить Синита на седло.
— Ворочать Ноари действительно обременительно, — признался Леронц, проворно закрепляя лихорадочного Лим'нейвен. После он хрустнул перегруженной спиной, широко улыбнулся и оглянулся на Накрисса, — хорошо, что я могу вознаградить себя горячим ужином в бастионе и сном на мягкой постели.
— Заткнись и улетай, — огрызнулся крылатый Наемник.
С раннего утра Когти таскали Накрисса и Гаора над оцепленным ущельем. Лим'Нейвен безуспешно выискивали следы других зародышей под толщей сине-черных скал, изрытых опаленными кратерами. За несколько часов запах обуглившейся плоти въелся в их кожу, а густой черный дым остался на ней слоем сажи. Когда пурпурное светило доползло до зенита, ткачи сошли на землю неподалеку от величественной арки, ведущей к печально известной площади Железного Озера. Неисчислимые песчаные бури стерли острые черты лика Нара, сторожившего проход, мародеры столетия назад выцарапали последние драгоценные камни из его глаз. Черные и белые кости Хинаринцев, павших в сражении за Каэт'Анар, давно обратились песком, который завывающий ветер гонял по ущельям. Спустя столько лет предместья вновь гремели голосами, скрежетом лат и утробным ржанием ходоков.
Подходы к арке заслонили стальные баррикады, ощетинившиеся ложами аркбаллист. Позади них взрывали землю каменные саламандры «Кулаков Нар'дрина». Закованные в чешую и массивные латы, всадники сгорали от жары и нетерпенья, готовясь с облегчением ощутить могильный холод вымершего города. Во времена пятой войны боевые кличи «Кулаков» вызывали не меньший ужас, чем рев Аркефальских Хоаксов, многие «бледные» бросали оружие, когда видели оскалившийся лик Нара на их забралах. Внушительным видом шести дюжин головорезов Нар'дрин надеялся отвлечь внимание от того, что остальные силы, за исключением горстки добровольцев с «Нар'Караада», несли Рубиновые Саантирские цвета. Позади стены из каменной кожи и Нар'дринской стали ожидали Саантирские стрелки, пряча встревоженные лица под длинными полами стальных шлемов и проверяя затворы массивных осадных аркбаллист. В тени ущелий дожидались всадники на Ходоках, на их плечах дремали изящные алебарды, а с плеч свисали изящные многозарядные арбалеты. На их спины ниспадали рубиновые лоскуты, тянущиеся из-под вытянутых шлемов, которые подражали мордам безразличных ездовых зверей. Тела Ходоков оплетала пепельная сталь, выпячивая особенности странных силуэтов и близкое родство «пепельными». Строение доспехов на кистях, локтях и плечах было почти идентично устройству лат всадников.