Пока Нуаркх четвертовал обращенного Стража, Арахкет прикрывал Эллин от исполинского зародыша, окруженного остатками свиты. Наемник уже гулял по стилету Карлика, когда оружие Синагара вернулось к истреблению ловчих. Массивный меч Хранителя пока оставлял в воздухе сверкающие росчерки и бросал расчлененные тела к его ногам, но костяной панцирь не мог вечно держать удар. Гигантский зародыш чувствовал, как копье Синагара гасит разумы его свиты, и видел, что Тепло стремительно покидает Хранителя через трещины в синем панцире. Боясь оказаться зажатым с двух сторон, тварь ринулась на раненного Мракоцвета. У хранителя еще были силы убраться с пути огромного чудовища, но серьга Синтры пронзительно звенела на эфесе клинка, а Эллин дрожала в черно-синей луже у его ног. Хранитель сгорбился и кинулся навстречу зародышу. Обсидиановая глыба щита обрушилась на массивную челюсть твари, и она оступилась, пронесшись мимо беззащитной Нар'дринки. Хранитель почувствовал, как непомерное давление раздробило плечо, кромка щита гулко опустилась. Арахкет продолжил наступать, волоча обсидиановый бастион. Размашистым ударом он настиг многочисленные колени Зародыша и обрушил тварь на землю. Падая, Исполин утопил клюв в неприкрытой шее Арахкета. Тварь не успела освободить пасть из безобразной раны, но широкое обсидиановое лезвие по эфес вошло в его горло и несколько раз провернулось. Мозолистые кулаки зародыша начали крошить панцирь на широкой груди Хранителя, но Арахкет продержался долго, и копье Синагара погрузилось в коренастую шею Зародыша. Заточенные маляры вынырнули из-под бурлящей плоти, и Мракоцвет свалился на колени с тяжелым черепом, торчащим из развороченной ключицы.
Обезглавленный зародыш медленно отползал на четвереньках, но рой был ему более неподвластен. Сквозь отворенные врата в храм ворвался рокочущий рев Гаора, вихри мерцающих искр и хлопья тлеющей плоти. По монолитному граниту побежали трещины и ударные волны, купол пролился дождем осколков. Трехпалая лапа Нуаркха вцепилась грудную клетку последнего ловчего, и швырнула массивную тварь в стену. Лопнувшее ядро извергло пурпурные всполохи через дыры в смятых ребрах, и замершее существо медленно сползло на пол. Стряхивая скользкую шкуру с когтей, Нуаркх подошел к Мракоцвету и вставил эфес копья в его крупно дрожащую ладонь, но Арахкет не стиснул немеющие пальцы. Кукла Хранителя стремительно тускнела, а Тепло и кровь хлестали из пронзенного сердца. Нуаркх грузно свалился на хромую ногу и приложил палец к заштопанному веку, изображая древний солдатский салют. Затем тоннельник принялся небрежно пихать Эллин костяным древком, пока девушка не ухватилась за него. Почти мгновенно дрожь отпустила ее мускулы, Нар'дринка перестала судорожно хватать ртом воздух и оторвалась от земли.
Нуаркх удовлетворенно кивнул, развернулся к недобитому зародышу и изо всех сил врезался плечом в его обрюзгший бок. Тоннельник почувствовал, как костяной кокон под дряблой кожей с хрустом проламывается. Исполин обрушиваться и проехал несколько метров по замаранному полу. Поверженная тварь попыталась достать тоннельника массивными лапами, но копье обратило их тающими культями, а потом впилось в огромное ядро. Нуаркх попытался отскочить, но тощие ноги исполина оплели его щиколотки. От тугого потока Тепла, захлеставшего из раны, тоннельник заслонился копьем. Незримые щупальца копья жадно оплели тугую струю и попытались затолкать ее в наконечник, но даже у жажды чудовищного оружия были пределы. Вибрирующий свет вырвался из щелей между позвонками эфеса, а многочисленные аномалии исказили пространство вокруг переполненного копья. Чувства Нуаркха завопили от накатившего хаоса, а правое предплечье сковала нестерпимая боль. Пальцы вывернулись из суставов, закрутились в спирали и устремились в разные стороны, разрывая руку вплоть до первого локтя. Кровь, выступившая на безобразных ранах, мгновенно вскипела, а панцирь задымился и обуглился. Тоннельник сдался перед навалившимися страданиями и полностью утратил контроль. Эллис отсекла терзаемую конечность жемчужным клинком и отбросила Нуаркха на землю, но боль отказалась исчезать. Кукла, которую невозможно повредить простым оружием, была изувечена и беспорядочно сучила оборванными нитями.
Не меньше пары минут Нуаркх корчился на полу, извиваясь и стесывая жвала о шершавый гранит. Эллис придавливала грудь тоннельника, не давая ему поранить самого себя. Когда судороги немного утихли, она воткнул в его ротовую щель запаленную трубку. Нуаркх предпочитал сомке обыкновенное пойло, но перспектива немного заглушить боль была слишком заманчива. После глубокой затяжки зрение тоннельника начало прояснилось, и он даже смог сесть.
— Как тебе жизнь наемника? — Еле слышно поинтересовался Нуаркх, не поднимая головы и делая частые вынужденные паузы между сериями щелчков.
— Я… я будто в бреду и не могу очнуться. Скажи, что это кончилось… — голос девушки дрожал. Сквозь растрепанные волосы и сползшую повязку блестели влажные от слез глаза.
