— У меня ее нет, — ответил Нуаркх, но попытка сжать кисть привела к отчетливому металлическому звону. Достав культю из-под одеяла, тоннельник обнаружил пластины Нар'дринской стали, привинченные к останкам костяного панциря. Металл окружал пучок намасленных спиц, который венчали массивные щипцы. Жгуты из кожи и красных Хинаринских нитей тянулись от протеза к громоздкой стальной полусфере, закрывавшей локоть и крепление для Слезы Урба. Лязгающее нагромождение поршней и спиц реагировало на мысленные приказы с ощутимой задержкой и достоверно воспроизводило лишь острую фантомную боль, но с растерзанной куклой на большее было сложно рассчитывать.
— Эта ненадежная штука — месть за то, что я не спас Мракоцвета и Эллин? — отозвался тоннельник, брезгливо разглядывая протез. Аркцинтри, ловко налаживающая кожаные крепления, не изменилась в лице, но тоннельник почувствовал болезненный щипок под панцирем груди и непроизвольно дернулся.
— Вы с Гаором заслуживаете куда больших неприятностей, — прогремел Ноари, лежавший в противоположном конце зал. Кокон бинтов, отмеченный оранжевыми всполохами, не мешал Синиту неспешно перекидываться в клемб с понурым одноногим Леронцем, который демонстративно не уделил тоннельнику внимания. Выжившие мракозверя тихо скулят, свернувшись у медицинского ложа.
— Я уже привык к нытью бледного, но твоя мягкосердечность для меня сюрприз, тиран, — покачал головой Нуаркх, ехидно ухмыляясь.
— Как ты узнал? — нахмурившись, просипел Ноари и мгновенно забыл про карты.
— Леронц проболтался. Ты же знаешь, какой у него длинный язык, — не раздумывая, ответил Нуаркх. Бледный подскочил от удивления и отрицательно замотал головой. Тоннельник удовлетворенно улыбнулся и несколько секунд тянул напряженную паузу.
— Я помогал Калрингеру разгребать последствия твоего бунта, помню, как Орек Каламит убеждал нас закрыть глаза на загадочные обстоятельства смерти Тингуалга. Если интересно, я был на стороне Орека, — прощелкал, наконец, тоннельник.
Синит покачал головой и бросил беглый взгляд за спину тоннельника. Обернувшись, Нуаркх обнаружил тощий силуэт, неподвижно облокотившийся на кипу подушек. От черного скелета существо отличали небольшие пучки лоснящихся мускульных волокон и пульсирующее пурпурное свечение, проливавшееся на простыни сквозь переплетённую грудную клетку. Три конечности ловчего обрывались заостренными осколками, но левая рука блестела сталью протеза. Ловчий переводил мерцающий взгляд между тюремщиками и даже не думал тревожить массивную цепь, которая соединяла койку и тощее запястье. Металлическая ладонь древнего стража покоилась на стопке исписанного пергамента и сжимала кусок угля.
— Выходит он все-таки разумный? — подметил Нуаркх и воодушевленно улыбнулся.
— Более чем. Он не говорит, но знает Хин'аурат, Таурагли, наречие Зверерожденных, а также древние языки Верха и Низа, — методично перечислила Аркцинтри, мягко опустившись на огромный пуфик в центре зала.
— Тогда он уже давно раскрыл твой секрет, Ноари. Проще предположить, что наемники обманули Хинаринскую торговую компанию и приютили знаменитого Тингуалга, чем в то, что нашелся еще один Синит, способный понять Искусство, — небрежно отмахнулся Нуаркх.
— Хенши Хан Горо — ветеран первой войны верха и низа. 522 года, — представила ловчего Аркцинтри. Древний страж ответил учтивым кивком.
— Невероятно! — воскликнул Нуаркх, потеряв интерес к насупившемуся синиту, — были с ним проблемы?
— Он не пытался никого укусить, если ты об этом, — процедил Леронц, враждебно оглядываясь на тоннельника. Напускное раздражение продержалось недолго, в запущенных зарослях на его лице расцвела печальная улыбка.
— Хенши наносит коварные удары по совести. Накрисс хотел отыграться за… всех, но даже у него рука не поднялась, — добавил бледный, опуская посиневшие глаза и массируя осунувшееся лицо.
— Разве знакомство с таким замечательным существом не стоило жизней… всех, — прощелкал Нуаркх, и лицо Леронца исчезло за растрепанными волнистыми прядями, а рука сложилась в неприличный жест.
— Никогда не понимаешь, что пора остановиться, — осекла Нуаркха знающая, утомленно закатывая глаза.
— На месте Хенши я тоже пытался втереться в доверие, — продолжил Нуаркх, не обращая на укор внимания.
— Такая вероятность останется, пока Аргийцы не достанут воспоминания из его пустой черепушки, — вынужденно согласилась Аркцинтри.
— Тогда почему я еще не чувствую запаха… — поспешил возмутиться Нуаркх, но в следующую секунду к чувствительным отросткам прикоснулся густой аромат Аргийских дурманов.
—
