— Мы не тронем вас, если вы не будете докучать. — Предложил тоннельник. Хозяйки разоренного жилища поднялись из-за укрытия и ощетинились темно-пепельными скимитарами примечательно тонкой работы. Старшей была рыжеволосая бледная лет шестидесяти. Ее растрепанные кудри чернели крупными хлопьями пепла и закрывали круглое лицо, слегка тронутое морщинами, и суровые небесно-пурпурные глаза. К женщины жалась молодая девушка, почти ребенок. Оружие в дрожащей руке смотрелось нелепо и скорее закрывало миловидное личико, чем готовилось пронзить незваного гостя. Она была похожа на мать, только светло-голубая кожа была по-девичьи упруга, а крупные пурпурные глаза окружали не паутинки морщин, но бесформенные разводы слез.
— Кто вы!? Что вы делаете в нашем доме!? — Спросила женщина мрачным, сорванным голосом. Не успела она договорить, как ее взгляд соскользнул с лица устрашающего тоннельника и прилип к наконечнику костяного копья.
— Хотим попасть на крышу и осмотреться. Только и всего. — Спокойно отозвался Нуаркх и резко распахнул протез, стараясь воспроизвести привычный примирительный жест, но лязг механизмов заставил бледных напрячься и отпрянуть. Хати схватила тоннельника за жвала и развернула к себе.
— Если не поможешь этим бледным, я выколю тебе последний глаз этими самыми пальцами. — Пригрозила она строгим голосом:
— Разве я когда-нибудь отказывал в помощи страждущим? Особенно бывшим хозяйкам оружейной лавки. — Прощелкал Нуаркх и небрежно оттолкнул Хати, приложив ладонь к ее лицу. После он принялся внимательно оценивать клинки, угрожавшие его жизни.
— Нам не нужна помощь! Убирайтесь… — Просипела хозяйка. Ее голос стремительно терял глубину и силу, а распахнутые глаза не оторвались от оружия Синагара, сочившегося липким соком. Молодая девушка выронила позолоченный эфес клинка и медленно сползала по стене, давя подступающий визг.
— Прикрой костяную гадость и отойди к двери. — Раздраженно приказала Хати. Проследив за выполнением поручения, она мягко обратилась к хозяйке. — Милая, прекрати геройствовать. Посмотри, куда это привело твоего мужчину.
— Араак мертв?! Ах…конечно. Как он мог выжить? Но я так надеялась… — Глаза бледной заблестели, широкая переносица наморщилась, а губы задрожали. Дочь уткнулась в колени, ее острые плечики задрожали от сдавленных рыданий.
— Нуаркх, прикрой дверь. Сарранам ни к чему лишнее внимание. Вик, поставь, пожалуйста, лампу… — Раздала указания Хати и осторожно обогнула стойку, чтобы помочь девочке подняться.
— Ставнями можешь заняться сама или попроси эту пыльную тряпку. — Громко отказался Нуаркх, указывая на порядком уязвленного Вика.
— А мне пора на крышу. — Продолжил тоннельник и вскинул на плечо зелота, который постепенно приходил в себя. Бодро взлетев на несколько крутых ступеней, он обратился к хозяйкам, которые провожали его неприязненным, напуганным взглядом. — Завалите двери и вытащите из потайного хранилища лучшие клинки. Ими расплатитесь с Наемниками Пяти Копий, когда я доведу вас до бастиона. Лучшую пару оставите мне и этой пепельной алкоголичке. Затем поднимайтесь на последний этаж и переждите бурю. Увидите пепельных кричите.
На втором этаже Нуаркх обнаружил комнаты для приема особенных клиентов. Под разбитыми куполами выпотрошенных витрин еще остались силуэты изящного оружия, отпечатанные в обгоревшем бархате. Осколки стекла, застрявшие в помятых медных рамах, сгладило пламя. Пышные подушки, наваленные для удобства богатеев, теперь впитывать в помои и дешевое пойло в убогих лачугах грязерожденных. Верхние этажи встречали разоренными интерьерами и расколотыми бюстами, а сожжённые ковры обращались под ногами в облака едкой гари. Крыша почти не пострадала, только пестрый навес, защищавший от песка и солнца, превратился в темные разводы на медных рамах. Нуаркх стряхнул полоски пепла с закоптившихся шезлонгов и вольготно растянулся на тонко заскрипевших прутьях.
— Он точно поработал над ораторскими навыками. — Ухмыльнулся Нуаркх, когда низкий голос Кантара распространился по площади, вторгаясь в разоренные дома и извилистые переулки.
— Что… кто вы? — Испуганно простонал юный зелот, разбуженный воодушевляющей речью Лим'нейвен. Когда затуманенный взгляд фанатика зацепился за вытянутую фигуру Нуаркха, пепельный вскрикнул и свалился с шезлонга. Врезавшись копчиком в стынущий гранит, он болезненно ухнул и начал суматошно отползать назад.
— Неужели в этом Мире никто не способен оценить настоящую красоту? — Иронично осведомился тоннельник, просовывая пряный рулет под заношенную маску.
— По-моему ты очарователен. Зашитое веко и шрамы придают таинственность и грубоватую, мужественную привлекательность. — Ответила Хати, баюкая на коленях початую бутылку Африта.
— Тогда почему ты меня испугался, друг? — Обратился Нуаркх к зелоту и неприязненно зажмурился, когда очередной воспламеняющий призыв Кантара атаковал чуткий слух.
— Что вы со мной сотворите!? Куда притащили? — Прокричал юнец, затравленно озираясь. Викковаро оторвался от написания черно-оранжевой панорамы Саантира и проворно набросал его портрет.
