— Для чего, слепец?! Как ты не видишь?! Кантар — слуга Галафея! — Мрачно улыбаясь, процедила Хати. Нуаркх резко обернулся, удивленно подняв надбровные пластины. Хати незаметно улыбнулась и пожала плечами, прежде чем продолжить обличительную речь. — Всадники на Хоаксах принесли ему внимание толпы, и он убедил вас разрушить собственный город изнутри, чтобы бледным господам не пришлось тревожиться о стенах!
— Это Галафей будет разрушен! — Неуверенно просипел зелот, упираясь лбом в мокрый гранит.
— Конечно, когда Кантар изгонит кланы, сохранившие верность Раббаару! Кланы, которые выиграли седьмую войну! — Поддержал Нуаркх, зелот вздрагивал от каждого удара жвал.
— Они прогнили, разжирели и утратили хватку! Бледные держат их на поводке! — Вяло отмахиваясь, запротестовал пепельный.
— Серьезно!? Они сближались с Нар'дрином, пытались возродить черно-синий союз и подготовиться к войне с набравшим мощь Галафеем. После резни в Нар'дринских приисках это, наконец, начало получаться, но Кантар все уничтожит. Почему ты не видишь связи. — Презрительно прошептала Хати, присаживаясь подле бунтовщика.
— Саантиру не нужна помощь! Особенно от Серо-голубых слабаков, которые себя не могут защитить! — Сквозь стиснутые зубы отчеканил зелот и сжал гудящий череп, оплетенный набухшими венами.
— Я участвовал в сражении с Исполином. Нар'дринские кулаки единственные не наделали в исподнее при виде ловчих! Посмотрим, как вы будете штурмовать крепости, не укрываясь за их спинами!
— Справимся! — Прокричал пепельный, пытаясь спрятать голову в пенящейся луже.
— Думаешь, армия Саантира последует за Кантаром? Нет, ты будешь дрожать под градом арбалетных болтов вместе с трусливой чернью! — Прокричала Хати и ткнул зелота ногтем. Юнец взвыл, ощущая наконечник Галафейского болта. Узловатые руки Викковаро молниеносно перенесли панику зелота на желтоватый лист.
— Вы обрекли Саантир! — Прокричал Нуаркх, нависнув над скрюченным телом. — Поверили сказкам изгнанника, который глумился над мертвецами!
— Оставьте меня! — Завопил зелот и выгнулся дугой, барахтаясь в пенящейся воде. Затем он вскочил, обводя мучителей затравленным взглядом, и бросился на Нуаркха. Тоннельник не потрудился заслониться от отчаянных ударов, и шипы вскрыли кожу на побелевших костяшках. Зелот отпрянул и уставился на потоки размытой крови, струящиеся по иссеченным предплечьям. Затем юноша вцепился изувеченными руками в перекошенное лицо, издал крик, быстро обернувшийся сорванным хрипом, и сбросился с крыши.
— Песок мне в глотку! Сработало! — Захохотала Хати, убирая с радостного лица мокрые пряди. — Когда спустимся, напишем на расколотом лбу этого ублюдка, что он смердящий
— Хати! Я поаплодировал бы, будь у меня руки. Идея с предательством Кантара пришлась очень к месту. — Ответил ухмыляющийся Нуаркх, пряча наконечник копья.
— Большинство не ведут себя, как сволочи, не потому что не могут, а потому что не хотят, Нуа. — Проворковала Хати и принялась кружиться в промокшем легком платье, наслаждаясь нежными прикосновениями дождя. — А получится ли провернуть нечто подобное с кем-нибудь менее тупым?
— Есть только один способ узнать. — Коварно прищурившись, ответил тоннельник и впился в лицо женщины внимательным взглядом. — Помнишь несчастных детей, которых ты испытывала для Калрингера?
— Ох, замолчи, костяшка! — Отмахнулась «пепельная» и взорвалась не женственным хохотом. В тот же момент могучий бас Лим'нейвен обратился рябью на разрастающихся лужах, а хромой ветеран воспарил над землей.
— Если серьезно, Нуа. Даже Калрингер не смог бы заставить Хинаринское небо пролиться Синским ливнем. С жертвоприношениями или без них. Видишь подвох? — Менее легкомысленным тоном поинтересовалась Хати, облокачиваясь на парапет подле тоннельника.
— Проклятый дождь точно настоящий. — Посетовал Нуаркх, передергивая плечами. Тоннельник сосредоточенно нахмурился, зажмурил веко и уставился на вознесшегося старика. Мощные потоки Тепла поддерживали его куклу в воздухе, обвивая конечности и ветвясь по сгорбленной кукле. Последовав взглядом за щупальцами, Нуаркх обнаружил, что они пронизывают величественного оратора и тянуться к незримой фигуре позади. Кукла настоящего Кантара была соткана из вибрирующего ослепительного сияния. Силуэт Лим'нейвен не уступал в росте марионетке, но с ощутимым трудом сохранял прямую осанку и дергался от мощной судороги, когда дуги необузданного Тепла срывались с разгоряченной кожи. Плотный ореол скрученных щупалец, окружавший раскаленную куклу, с трудом втискивался в сферу диметром шесть сотен метров. По переплетенным отросткам проносились волны спазмов и искрящиеся вспышки. — Старик болтается на щупальцах Кантара, а мерцающий гигант лишь иллюзия.
— Выходит все лишь хитрый трюк? Жаль, я уже успела влюбиться. — Закусив губу, призналась женщина.
— Кантар упорно подбирает щупальца, но мы стоим в паре дюжине метров от его истинного тела. — Добавил тоннельник и болезненно зашипел, когда оглушенный симбионт резко захлопнул панцирь и прищемил веко.
