Ларканти медленно поднялся с развороченной базарной площади. Впереди Кантар Яроокий старался удержаться на подгибающихся ногах, его сгорбленная спина уязвима для смертельного удара. Двое окружены стеной ревущего пламени, сквозь которую проглядываются обугленные силуэты Саантирских особняков. Ларканти мотнул головой и приблизился к Яроокому. Каменная рука отпрянула от железного эфеса Нар'Охай и подхватила изможденного Лим'нейвен. Раскаленная кожа Ткача обожгла опаленную шкуру Ларканти, а огромное тело грозило перемешать Стража с острыми камнями, но он заскрипел зубами и не позволил Яроокому свалиться.
— Не похож ты на объединителя Хинарина! — Грубовато прохрипел Ларканти, помогая Кантару до безопасного места, которое сам не мог представить.
— Другого нет. — Отозвался изможденный, сиплый голос. Пламенный всполох вырвался из глубокой раны на груди Кантара, и он осел на расколотый гранит. Подняв Десницу, Ларканти выпрямился и обнаружил Линфри, которая преклонила колени перед искалеченной, жалобно стонущей Лиорой. Фигуры девушек купались в слабом перламутровом свечении, а остальной мир скрылся за вуалью полумрака. Услышав шаги, Линфри испуганно дернулась. При виде брата на грязном лице блеснула широкая улыбка, но она скрылась за обкусанными губами, стоило девушке разглядеть Яроокого. Пепельная уставилась на Ларканти непонимающими, напуганными глазами, в которых мгновенно скопились блестящие слезы.
— Почему это чудовище еще дышит!? — Выпалила девушка, закрывая тощей спиной Лиору и обнимая ее ободранные плечи. — Посмотри, что оно сотворило!
— Ли-ри, он нужен Саантиру. Впереди война и Надоблачные Аллоды объединяться против нас. — Спокойным тоном прошептал Ларканти, примирительно выбрасывая свободную руку. — Стены станут нашим саркофагом, если сила Кантара не будет на нашей стороне.
— Из-за него стены уже превратились в крипту! Как ты этого не видишь?! — Выпалила девушка, жилы обозначились на тощей шее, а влажные губы задрожали.
— Наши страдания — ничто перед надвигающейся угрозой! И ты это знаешь! — Отрезал Ларканти, теряя терпение.
— О чем ты, Ларканти! Его безумие положило начало войне и объединило Надоблачные Аллоды! — Прокричала Линфри, бросая Кантару презрительный взгляд.
— Ты видела, что творилось с городом задолго до нападения Хоаксов и проклятого бунта! Не будь эгоисткой! Осознай общую картину и встань на правильную сторону! — Вспылил Каменный Страж, и стиснул Саантирский герб, белевший на рубиновой накидке.
— Не быть эгоисткой!? Один город обратит целый мир в пепелище, чтобы сохранить независимость! — Отозвалась Линфри, по ее щекам скользили слезы обиды и отчаянья.
— Речь идет не о независимости, а об объединении Хинарина! Не будет войны Саантира или Галафея, два Мира станут одним! Разве покой не та цель, ради которой стоит пролить кровь? Сделай, что должна! — Пророкотал Ларканти, медленно приближаясь к замершей сестре.
— Я сделаю, Ла-ти… — Печально пробормотала Линфри и потянулась к рубиновому поясу, который оттягивал черный стилет.
—
— В Саантире для Лиоры нет безопасного места, пока по улицам бродит это чудовище. — С мрачной уверенностью констатировала девушка, горячо поцеловала бледную в покрытую ссадинами щеку и аккуратно уложила светлую голову на свернутый плащ. После Линфри поднялась и неловко кинулась на Кантара. Ларканти громко выругался и бросился наперерез отчаянной девушке. Носок Стража налетел на камень, которого не было всего назад. Массивное тело споткнулось и навалилось на тщедушную Линфри, чтобы через мгновенье обрушить ее на землю. Страж придержал ладонью голову сестры, но все равно услышал чавкающий хруст. Дрожащими пальцами Ларканти прикоснулся к острому подбородку Линфри и повернул шишковатую головку. Когда глаза Стража наткнулись на глубокую кровоточащую рану, его ядра стиснула пронзительная боль, а изо рта вырвался испуганный вздох. Закрыв ладонью поджатые губы, страж провел несколько мгновений в неподвижности и шоке. После он собрался и прикрыл глаза сестры ладонью. Когда каменная кисть скользнула в сторону, и свет яркого пламени вновь лизнул красно-янтарные очи, ирисы Линфри остались неподвижными. Выругавшись, Ларканти выхватил окровавленный Нар'Охай, старательно вытер клинок о белоснежный герб и поднес к приоткрытому рту. На матовой поверхности не осталось влажное дыхание, и грудь Линфри отказывалась забирать воздух.
— Кантар, сделай что-нибудь! Ты видишь ее сердца, они бьются?! — Не оборачиваясь, прохрипел Страж, нащупал воротник свалившегося Лим'нейвен и подтянул его к себе. Огромная голова Кантара бессильно свалилась на широкое плечо Стража, а вялая рука слабо коснулась висков. Внутри Линфри вспыхнула тусклая янтарная кукла. Пара мерцающих сгустков в груди была неподвижны, а свечение в голове стремительно рассеивалось.
