Отчего-то я вспомнил, как он схватил повод моего коня. Тот взбрыкнул перед его лицом, и я принял это за простую предосторожность. Теперь я подумал, что, может, это было чем-то ещё.
Собрав внутреннюю силу в кулак, я попытался прощупать его. Где там - бесполезно. У меня никогда это не выходит с одним человеком. С десятками - легко, ещё легче с сотнями. Но когда мы один на один, я ограничен простыми человеческими ощущениями - так же, как он.
- Объяснись, Этьен.
- А что тут объяснять? Я приехал за тобой. Его милость граф Агилойя хочет тебя в свои ряды. Он знает про твой "боевой взор", мой бедный старый друг.
Я совершенно уверен, что сумел скрыть потрясение. Быть может, в те дни я был наивнее, чем большинство моих сверстников, но владеть собой умел - этому волей-неволей учишься, живя при императорском дворе. Я знаю, что на моём лице не дрогнул ни один мускул, знаю, что взгляд остался твёрд и холоден. Но внутри, в глубине души, я был изумлён. Не более пяти человек во всей Вальене знали о странном и малопонятном даре лейтенанта Сильване. Один из них был император, другой - Риграна, глава тайной канцелярии. Мне под страхом смерти было запрещено распространяться о том, какие услуги я вольно или невольно оказываю императору. Даже Элишка не знала... Никто не знал.
Как это дошло до Агилойи? Утечка информации в тайной канцелярии - ничего другого мне в голову не приходило. Впрочем, не столь важно сейчас, как именно он узнал. Важно, чем это теперь обернётся - для моего императора, для Вальены и для меня.
- О чём ты думаешь? - с любопытством спросил Этьен. Он смотрел на меня, а я - поверх его плеча, пытаясь понять, как лучше всего себя повести в такой щекотливой ситуации.
- О множестве разнообразных вещей, - проговорил я почти рассеянно. - Вот что-то некстати вспомнился император Рувана Ринальд Второй, в давние времена жаждавший заполучить в свои ряды Фернана Риверте. Запамятовал, говоря по правде, чем там дело кончилось.
Этьен хлопнул ладонью по колену и расхохотался.
- О нет, Леон, не говори мне, что ты всё ещё бредишь этим Риверте! Я помню, как ты в пансионе зачитывался его трудами по тактике. А я тебе всё вдалбливал, что это не он их написал. В те времена большинство дворян вообще не умели писать.
- Он умел, - сухо сказал я. - Я стал несколько старше, Этьен, и смотрю на мир несколько более трезво, хотя по-прежнему считаю Риверте великим человеком. Это он сделал Вальену империей, которую ты и твой хозяин-смутьян всеми силами пытаетесь свести в могилу.
Я думал стереть этими словами улыбку с его лица, но она стала только шире.
- Великий человек Риверте шёл на всё, чтобы достичь желаемого. Он ничем не брезговал, Леон, и в те времена смута стояла ещё не такая, как в нынешние. Ты знаешь это не хуже меня.
- Да. Но эта смута была неизбежным брожением перед объединением разрозненных княжеств в великую страну. Твой Агилойя теперь отламывает куски от того, что стало единым целым.
- Спроси у шимранцев, Леон, согласятся ли они с тобой? - проговорил Этьен, и впервые с того мгновения, как я увидел его в этой новой для нас обоих жизни, его лицо и голос были холодны и совершенно серьёзны. - Спроси Хиллэс и Руван, в котором был вырезан весь цвет дворянства, считают ли они себя единым целым с Вальеной. Спроси, какого императора они хотят - тирана, который будет душить в них всё, что столетиями до нашего прихода было частью их культуры, или того, кто даст им свободу быть самими собой?
- Ну ты даёшь, - я покачал головой в непритворном изумлении. - Вот уж никогда не думал, что дождусь от тебя таких патетических речей. С каких это пор тебя волнуют судьбы угнетённых народов?
- С тех пор, как о них волнуется тот, кто набивает мой карман, - широко улыбнулся Этьен. - Чёрт, ты меня знаешь как облупленного, ну да я и не надеялся тебя провести. Агилойя собирается освободить провинции, Леон, поэтому они поддержат его. Все они, каждая без исключения. Сейчас это неочевидно, но пройдут какие-то полгода...
- И именно поэтому Агилойя прислал императору послов, лебезящих перед ним? - резко начал я - и осёкся. Ну конечно...
- Аугусто верит в то, во что хочет верить. Это относится равно к законности его происхождения и к малодушию его врагов.
- Если твой хозяин так силён и самоуверен, - резко спросил я, - то зачем я ему сдался?
- Затем, что если бы не ты, мы бы захватили Аугусто в Шимране. И если бы не ты, он никогда не узнал бы об обманном манёвре, который Агилойя пытался применить в битве при Гордзо. Когда колонна зашла с левого фланга, а основные силы бросили вам в тыл, помнишь?
- Ты был там? - спросил я после долгого молчания.
- Был, - ответил Этьен.
