Экзамен был сдан на «отл»., однако Чейна это ничуть не порадовало.
Название специальности выглядело, как насмешка, ведь он сейчас работал примерно в том же направлении – в эксплуатации.
Чейн открыл профсоюзную книжку. Там указывались отметки об уплате взносов и какие-то отличия по профсоюзной линии – оказывается он был активистом. И пара грамот из той же «оперы».
Чейн вглядывался в них, силясь вспомнить хоть что-то связывающее его с ними и с той, как-будто, чужой жизнью. Или чужой была его теперешняя жизнь, а ту настоящую он почему-то забыл?
Эдвард поднялся и на нетвердых ногах поспешил в гостиную, где включил свет и подойдя к большому зеркалу у входной двери, подошел к нему совсем близко, чтобы рассмотреть свое лицо.
И чем дольше он смотрел, тем больше ему начинало казаться, что он не узнает этого человека в зеркале.
– Бернард Элрой Бакстер… – произнес он и коснулся щеки, а потом носа.
С трудом передвигая ноги, Чейн вернулся на кухню и взяв еще какой-то документ обнаружил там свою фотографию. Вернее – Бернарда Бакстера. Ничего особенного, все то же знакомое молодое лицо, на фото, которые ему показывали его бывший одноклассницы.
Милые, в общем-то, девушки и он их почти вспомнил.
Все эти поиски окончательно утомили Чейна и лишившись сил, он уснул на кухонном диване.
Тем временем, в сотне метрах от дома, ругаясь и подпрыгивая, чтобы согреться – ждали своего запаздывавшего нанимателя «одноклассницы Берни».
Он должен был появиться еще час назад, но попал в какую-то аварию.
В любом другом случае, они бы получили свои деньги прямо на счет, однако тут ситуацию была особая – во-первых, речь шла о достаточно щедрой оплате, а во-вторых, наниматель настаивал на оплате наличными, выдав девушкам приличный задаток, показавшись человеком, которому можно верить.
Мимо проезжали редкие машины, но это было не то или совсем не то, а когда, сияя огнями, появлялись полицейские машины, девушки прятались за выключенным на ночь, павильоном быстрого питания.
Они боялись, что их примут за проституток и заберут в участок.
Поскольку такое с ним и разок случалось, рисковать не хотелось, поэтому они мерзли, ругались, но не уходили, дожидаясь справедливого расчета.
Наконец, появилась эта долгожданная вишневая «джоната», на которой приехал их работодатель.
Медленно подрулив к павильону, машина остановилось и в свете уличного фонаря, стало заметно размочаленное вдрызг крыло машины – насчет аварии наниматель не врал.
Выйдя из салона он, прежде чем подойти к девушкам, в который раз посмотрел на крыло и покачал головой, после чего направился к павильону.
– Ну, извините, кисоньки, – сказал он, разведя руками. – Сами видите, что за дела.
Потом начал рыться в просторном кармане плаща и блондинка тотчас сунула руку в свою сумочку, напряженно следя за действиями мужчины.
Однако, тот достал деньги, причем сразу было видно, что немного больше и подал брюнетке – фальшивой Тине.
– Вот, возьмите, тут немного больше из-за того, что вам пришлось ждать. Как все прошло?
– Нормально прошло, – сказала блондинка. – Сыграли, как по нотам, он умилился до слез.
– Но сначала не сдавался, держался за свою версию, – заметила брюнетка не спеша пересчитывая деньги. – Но эта ваша микстура для блевания оказалась крепче, чем я ожидала. Блевала, как по-настоящему.
– Видеокамеры вам вернуть? – спросила блондинка, держа в руках миниатюрное устройство.
– Не нужно, они одноразовые. А трансляцию мы и так получили. Ну, в смысле, я получил. Ладно, пока, девчонки, если еще понадобитесь – позвоню.
И вернувшись в свой покалеченный автомобиль, мужчина уехал.
– Вызывай такси, – сказала брюнетка, отдавая напарнице ее половину гонорара.
– А почему я?
– Потому, что твоя очередь.
– Блондинка вздохнула и достав диспикер стала набирать номер.
Капитан Ковальчук выбрал пятницу. Он всегда выбирал пятницу, когда дело касалось работы против охраны.
По своему опыту он знал, что каким бы строгим не был начальник охраны или службы безопасности, пятница на всех действовала одинаково.
Либо охранники находили возможность выпить, накуриться или наглотаться веселящих таблеток, либо попадали под влияние предвыходного настроения.
Будь ты, хоть в самой жесткой десятидневке дежурств, где никакие дни недели не имели значение, волшебство пятницы продолжало действовать на любого.
Психология, ничего не поделаешь.
Собирались на обычных авто.
Никаких киношных микроавтобусов черного цвета с затемненными стеклами, никаких «нейтральных» фургонов, якобы цветочных фирм.
Такие транспортные единицы вычислялись на большом расстоянии сетью расставленных видеокамер с ядром искусственного интеллекта.
А вот обычные авто просчитать был сложнее, но опять же – только рассредоточенные во времени.
Если попытаться прибыть к указанному часу всем сразу, это было бы обнаружено.
А так – то какая-то рыжая рухлядь проедет, то семейный «квото».
Потом серый невнятный автомобильчик-десятилетка и еще какой-то.