– Ой, извините… Извини, Линда, последние две недели я крепко закладывал… – начал оправдываться Бернард, прикрываясь руками и лихорадочно вспоминая, где у него шкаф с бельем.
– Да ладно тебе, милый… – наступая на него произнесла «Линда» и схватив за руку, уверенно потащила к дивану.
Бернард был озадачен и решил пока не сопротивляться, а уже потом, лежа на узком диване рядом с «Линдой» и глядя в потолок, спросил:
– А мы давно знакомы?
– Да что с тобой такое, милый? Мы встречаемся уже два года.
– Ничего себе! А я ничего не помню.
– Не переживай, память обязательно восстановится. И я тебе в этом помогу…
Все дела на сегодня, даже самые срочные, в том числе пару встреч с городскими чиновниками Никс велел перенести, сделав исключение только для беседы с профессором Фортом, поскольку от того зависело, насколько бесконфликтно его работник, а теперь уже завербованный Никсом Мартин Гриссом перейдет работать в институт на полный рабочий день.
Условием перехода Форт ставил предоставление замены, что было совершенно несложно и Никс отфутболил это задание своей секретарше. А еще Форт хотел полугодовой грант на свои исследования.
– Вы же там – в Комитете по науке, двери ногой открываете, Джеральд, я это знаю.
– Ну, прямо таки и ногой, профессор? – скромно заулыбался Никс.
– Поверьте, это мне прямо там и сказали. Говорят – мистер Никс надавит и мы будем вынуждены вписать вас в ордер на будущий бюджетный год.
– А сколько вам нужно?
Профессор вздохнул.
– Пятьдесят тысяч дро.
– М-да, – отреагировал Никс, барабаня пальцами по подлокотнику кресла для посетителей в кабинете у Форта.
– Что, мало шансов?
– Нет, как раз сегодня вечером у меня встреча с людьми совсем по другому вопросу, но вашу тему я могу поднять.
– Ой, поднимите, Джеральд, прошу вас!
Профессор умоляюще сложил на груди руки.
– Подниму, профессор. Даже не переживайте, выбьем мы для вас этот грант. И не к следующему году, а, скажем… Через неделю.
– Да ну! – воскликнул Форт вскакивая и тут же садясь, заметив, что за ними из помещения отдела наблюдает сплетница Клара.
– Именно так. И, исходя из этого аванса, могу я забрать Мартина моего Гриссома?
– Ой, берите на здоровье, вместе с набором его математических книжек.
– Математических книжек?
– Ну да, он весь шкаф занял пластиковыми и целлюлозными копиями трудов математических величин былых столетий.
– Хватаю вас за язык, профессор, сегодня же пришлю людей за его библиотекой! – сказал Никс поднимаясь. После чего вышел в коридор и оттуда поманил сидевшего за столом молодого гения.
Тот вышел, с опаской косясь на прозрачные стенки профессорского кабинета.
– Не дрожи, парень, ты теперь наш, понял? Форт дал добро на твой переход!
– Ой! Да неужели? – Мартин стал растерянно оглядываться. – И что теперь?
– Собирай все свои вещички, кроме библиотеки. За ней я специальных людей пришлю. Смогут они без тебя разобраться, что там в шкафу твое?
– Э-э… Амалия в курсе, у нас с ней договор по разделению полок.
– Отлично, покажет твое имущество, а мы ее отблагодарим. Она любит пирожные, кажется?
– Она любит «брусничный стуж» и чтобы свежий. Три штуки. И к нему кофе с земляничными сливками.
– И как часто?
– Каждый четверг в обеденный перерыв, а еще в «День дружбы» и на «День землепользования».
– Землепользования тут причем?
– Дело в том, что ее дед, еще при генерале Свирсоне…
– Стоп, Мартин! У меня сегодня еще тонна разных дел, поэтому собирай все самое насущное и скорее к лифту – дорогу ты помнишь, надеюсь?
– Да, сначала поворот направо и сорок восемь шагов до следующего поворота налево, потом…
– Хорошо, верю, что помнишь. Давай собирайся и со своим мешком дуй по этому маршруту, а там возле лифта будет стоять мой человек – он тебя проводит.
– Зачем? В лифтовом наборнике я веду ваш код из десяти знаков и спущусь, а дальше я поверну направо, там пятьдесят шесть шагов и…
– Стоп-стоп, я все понял! Встречу тебя в кабинете, я буду там еще… примерно сорок минут.
– Я приду через семь минут и примерно сорок секунд.
– Отлично, время пошло! – скомандовал Никс и спешно ретировался, понимая, что проигрывает в разговоре о навигации.
Ух! Он столько лет общался с гениями, но до сих пор не мог привыкнуть к манере их общения в быту.
Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, он преодолевал тот самый маршрут о котором говорил Мартин.
Оказалось – тот запоминал все, что видел, делал сам или в чем участвовал. И сходу запомнил код из десяти знаков. Никс набирал его очень быстро и не таясь, полагая, что такую длинную комбинацию за две секунды не сможет отследить никто. Однако, парни со сдвинутой фазой восприятия делали это интуитивно, ничуть не прилагая к этому таких усилий, как «фокусники-математики», тратившие на тренировки годы и десятилетия.
Возле кабинета Никса в коридоре дожидался Кантор.
По его осуждающему взгляду можно было догадаться, что ждет он более двух минут.
В институте Никса все дорожили временем. Он сам учил этому персонал и сам же, бывало, попадал под раздачу от подчиненных за нарушение графика.