Проталкиваясь через пробки в центре, я вскоре приехал к этому самому кое-кому. Точнее, к этой самой.
И обалдел, узнав, что она имела ввиду за сюрприз. Два билета на концерт Дэвида Боуи на стадионе «Динамо» сегодня вечером.
– Ты с ума сошла, – прошептал я так ласково, как только мог, – Это же три тысячи гривен.
– Это, прежде всего, Дэвид Боуи, – пожала она плечами.
И, как ни в чём ни бывало, пошла дальше работать.
А я поехал по ювелирным магазинам, смотреть, как можно достойно её отблагодарить.
Старина Дэвид, как и ожидалось, завёл весь стадион с пол-оборота.
Мы покачивались в такт музыке, держась за руки, и я щупал колечко, которое купил несколько часов назад. Пока ещё не обручальное, а просто белое золото с фианитом. На средний палец подошло, и я пошутил, что это для того, чтобы отшивать пикаперов, показывая его. У неё очень тонкие пальцы, и мне стоило приличных усилий подобрать ей кольцо по размеру. Но, чем труднее добывался подарок, тем он ценнее.
Между тем, мы прекрасно поняли содержание исполняемой песни на слух:
Ната посмотрела мне в глаза и задумчиво произнесла:
– Даже представить себе не могу, как так может быть. Роман прямо на линии фронта.
А я спокойно ответил:
– Вряд ли на наших глазах произойдёт нечто подобное. Жизнь при Януковиче, конечно, не сахар, но не настолько ужасна, чтобы народ выбрал братоубийственную бойню. Наше поколение не увидит гражданской войны.
* * *
На следующий день мне пришлось с места в карьер втыкаться в ситуацию на серверах. Без предшественника, сидящего в тюрьме. Кое-что пояснили коллеги, ибо он был в отделе не один, но по большей части приходилось доходить самому. Так что, первые недели я фактически дневал и ночевал на работе. Благо, генеральный платил подчинённым по закону, и за эти переработки меня ожидали неплохие деньги.
Но факт остаётся фактом – первые недели возможности видеться с Натой были сильно ограничены. По крайней мере, в реале. Приходилось общаться через фейсбук и скайп, как в Крыму, хотя расстояние между нами было на два порядка меньше.
Из того, что я хотел сделать для себя, я позволял только воскресные поездки в Лавру, на исповедь и беседу к отцу Илии. Как говорили Святые Отцы, «Если Бог в вашей жизни будет на первом месте, то всё остальное будет на своём».
А наташин коллектив жил полной жизнью. Последний день лета в том году приходился на субботу, и начальник охраны решил организовать проводы лета, вывезя коллектив на шашлыки. Любой сотрудник мог привести с собой кого угодно – увеличение количества участников всячески приветствовалось, лишь бы они скидывались.
Конечно же, она застолбила мне место в автобусе, заказанном директором, даже не спросив меня, позволяют ли мне мои планы участвовать. Планы были, но ради неё я их все отменил. И, в обмен на любезное приглашение, набрал провизии больше, чем остальные – почти полный рюкзак выпивки и мяса.
Мы ехали без ночёвки, а путь был неблизкий. Поэтому отъезжали от её офиса довольно рано. Но по киевскому времени солнце всходит ещё раньше, и уже было совсем светло и тепло, хоть на траве ещё и не сошла роса.
В ожидании автобуса, при ярком солнечном свете мы заметили, что за это тёплое лето так и не загорели. Ни я, ни она. У меня типично славянский тип внешности, за что меня иногда подкалывали: «Истинный ариец должен быть высок, строен и белокур». А у неё вообще кельтский тип – наследство маманькино. Белоснежная кожа, рыжие волосы и голубые глаза больше характерные для ирландцев.
И когда я упомянул об этом, она ответила, что как-то на ролёвке толкинистов играла ирландскую ведьму.
У меня в очередной раз закружилась голова от восхищения перед ней. Она ещё и ролевик! В её сутках точно 36 часов.
А Наташа, тем временем, продолжала щебетать о возвышенных мечтах. Например, о том, что хочет посетить залив Голуэй в Ирландии. Нет, конечно, крымские заливы бесподобны, но она хочет именно на тот берег Ирландии, так как он был воспет в одноимённой песне Ричи Блэкмора.
Я ответил, что мои мечты поскромнее. Я дожил почти до седых волос, и до сих пор видел по-настоящему густые леса только в кино. И хочу увидеть настоящие дремучие дубравы, в изобилии имеющиеся под Киевом, вместо узких полос абрикосовых деревьев, искусственно посаженных, чтобы сдерживать пыльные бури в степи.
– Степняк, – улыбнулась она и потрепала меня по макушке.
Цель нашей поездки и впрямь можно было назвать экотуризмом.
Село Страхолесье находится в семидесяти километрах от густонаселённых кварталов Киева. А в объезд, где можно проехать не на джипе, даже больше восьмидесяти.
