Когда мы ехали в метро по каким-то своим делам, у Наташи в сумочке неожиданно зазвонил телефон. Ей было лень выполнять дамский квест «Найди пиликающую трубку в бездонном ридикюле», но она решила всё же ответить. Взглянув на определившийся номер, она удивлённо подняла глаза на меня:
– Ой, это твоя мама.
Я тоже удивился, почему мать не позвонила мне напрямую. И тут же вспомнил, что мой Андроид сожрал аккумулятор до нуля задолго до этой минуты.
Звонок всё продолжался. Ната сняла трубку, и там действительно раздался мамин голос:
– Наташенька, передай Андрею, что отец…
Но было поздно. Поезд заехал далеко в перегон между станциями, и связь прервалась.
Если б я был более внимательным сыном, я бы перезвонил, оказавшись на связи. Но я тогда был в плену навязчивых идей и перезвонить забыл. Возможно, если бы кто-нибудь из нас тогда перезвонил, или мать сама перезвонила, это могло бы многое изменить. Хотя, не факт. Но никто не перезвонил.
Оставшиеся дни до отлёта Наташа хотела наверстать то, что ещё можно было взять от этой турпоездки. А я хотел убедить её эмигрировать. Только уже более деликатно, чем в первый раз.
Но она была непреклонна – мы возвращаемся, и точка.
В субботу 15 числа, за два дня до выхода на работу, медовый месяц в Италии подошёл к концу. Мы снова шли по аэропорту имени величайшего итальянского художника. Терминал «С» – це терминал. Всем терминалам терминал, больше всех остальных вместе взятых. Отсюда вылетает большинство международных рейсов, в том числе и во все страны бывшего Советского Союза.
В этот раз мы прибыли на регистрацию с запасом по времени. Но всё равно пассажиров нашего рейса в зале было уже много. И, кроме того, начали уже прибывать некоторые пассажиры рейса Рим – Санкт-Петербург, вылетающего через час после киевского.
Какой разительный контраст был между улетающими в родные страны украинцами и россиянами. Петербуржцы улыбались направо и налево. Отпускники набрались сил на отдыхе и теперь собирались с новыми силами проявлять энтузиазм в зарабатывании денег, чтобы через несколько месяцев снова полететь из зимы в лето. Украинцы же по большей части ходили понурые – на лицах читалась тревога и неуверенность в завтрашнем дне.
Я сделал последнюю отчаянную попытку уговорить жену сбежать в Россию и схватил её за руку, пытаясь силой затащить в кассу, где можно было поменять билет Рим – Киев на Рим – Санкт-Петербург.
Она попыталась отшутиться:
– Что я в этом Питере не видела? Была я в нём – там постоянно дует.
Я дал ей понять, что серьёзен, как никогда, и тогда она встала в позу «руки в боки» и сама предъявила мне ультиматум:
– Вибiрай, чi я, чi емiграцiя!
– Чи сара, – ответил я, давая понять, что согласен на всё, лишь бы быть с ней.
И покорно поплёлся за ней к стойке регистрации на рейс Рим – Киев.
* * *
Мы прибыли в украинскую столицу накануне референдума в Крыму об отторжении полуострова от украинского государства.
Несмотря на выходной день, на киевских дорогах стояли пробки. Многие из них были попросту перекрыты.
В этот день на моём родном Донбассе собирались многотысячные акции в поддержку отделения Крыма, чтобы отвлечь верные киевской власти войска и не допустить подавления протестов в самом Крыму.
В Киеве же проходили шествия идеологической направленности с точностью до наоборот.
Громили магазины и офисы российских компаний. И даже бензоколонки Лукойла, на которых ещё вчера сами заправлялись, радуясь, что там топливо дешевле, чем на заправках нефтяной компании Коломойского.
Машины с крымскими номерами переворачивали или вовсе сжигали.
Мы глядели на это из окон машины, что везла нас из аэропорта в город, и с каждым километром понимали, насколько справедливо переделана старинная поговорка: «Не говори гоп, пока не увидишь, во что впрыгнул».
Впрочем, у нашего таксиста номера были самые, что ни на есть, киевские, и из Борисполя до Троенщины мы добрались без приключений.
Вечером мы запланировали с утра нанести визит в Червонохрамск и проведать отца Виктора. Он приглашал нас на престольный праздник в день Луки Войно-Ясенецкого 18 марта. Но это был рабочий день, а наши отпуска уже кончились. Мы не сомневались, что директора отпустят нас на полдня, но не хотелось общаться со священником и родственником впопыхах, поглядывая на часы, чтобы к обеду успеть на работу. А в воскресенье можно не спеша поговорить, тем более что накопилось много тем, которые хотелось бы обсудить.
Поэтому мы легли спать пораньше, чтоб не проспать исповедь перед литургией. И воздержались от супружеских утех, чтобы можно было причащаться.
Я поехал по кольцевой, в обход беспокойного центра, и в Червонохрамск мы прибыли вовремя.
Если в больших соборах крупных городов обстановка более официальная, то в малых и средних храмах мелких городков и посёлков обстановка какая-то более семейная, что ли. Например, после литургии силами приходского актива для присутствовавших на богослужении накрывают трапезу, учитывая, что перед литургией с утра не едят.
