- Спасибо. Что еще пишет?
- Пишет, что племянник Леонид, закончив музыкальное образование, оказался отличным певцом. Выступает, имеет немалый успех...
- Молодец! - похвалил Виктор. - А я и знал, что из него толк получится... Голос-то у него прямо-таки соловьиный. Успех ему обеспечен. В армию его, значит, не берут?
- Забронирован. Но главное-то не в этом, - сказал Прохор. - Главное, пожалуй, в том, что Леонид женился на Лидочке.
- На какой Лидочке?
- На Надиной падчерице.
- На Мушкетовой? Вот это действительно новость.
- Но новость еще не окончена, - посмеиваясь, продолжал Прохор. Лидочка оказалась прекрасной пианисткой и аккомпанирует Леониду. Вместе и выступают.
- Вот это новости, - покачал головой Виктор. На мгновение он задумался, потом сказал: - Проша, а нельзя ли пригласить к нам бригаду артистов с участием Леонида и Лиды?
- Да, это хорошая мысль. Что же, можно написать об этом в ПУР...
- А как Аристарх Федорович? Что с ним?
- Работает в московском госпитале. Он ведь великолепный хирург, делает просто чудеса. Ты разве не читал о нем статью в "Правде"? Очень похвалили его... Война калечит людей, а он многих исцеляет...
- Ах, эта война! - воскликнул с горечью Виктор. - Я получил вчера письмо из Ростова. Пишут, что много наших ростовских знакомых погибло... Лошаков, Сурынин, Грецман, Кронов... да что там говорить, миллионы погибли...
- Да-а, - раздумчиво протянул Прохор. - Война много жертв унесла и немало еще унесет с собой... Вот подсчитано, что за историю существования человечества бушевало более четырнадцати с половиной тысяч войн. И эти войны унесли с собой более трех с половиной миллиардов человеческих жизней... Подумать только, какие богатства для человечества создали бы эти погибшие люди... Сколько люди, тратя средства на войну, пустили денег на ветер... Я думаю, на эти богатства можно было давно наладить сообщения между планетами или, скажем, растопить айсберги Антарктиды и изменить климат таких пустынь, как Сахара, и сделать их цветущими на радость людям...
- Верно, - кивнул Виктор. - Я вот где-то читал, что стоимость одного крейсера равна строительству шестнадцати тысяч домов... Какое бы счастье испытали шестнадцать тысяч семей бедняков, поселившихся в этих домах!
Они выпили еще по рюмке коньяку. Адъютант вышел.
- Ты что-нибудь пишешь сейчас? - спросил Прохор.
- Некогда писать. Но материалов много.
- Погодил бы писать.
- Почему?
- Пусть отлежится материал. События тогда станут на свои места... После войны будет виднее, как писать. Напишешь тогда что-нибудь вроде "Войны и мира".
- Благодарю за пожелания, - смеясь, проговорил Виктор...
Они помолчали, каждый думая о своем.
- Все-таки, Проша, надо прямо сказать, что мы с тобой счастливые люди, - проговорил Виктор. - Ей-богу, счастливые.
- Я не пойму, о чем это ты?.. О каком счастье говоришь?
- Да вот о таком счастье я говорю, что нам с тобой удалось вырваться из тюрьмы, - сказал Виктор. - Вырвались из тюрьмы, реабилитированы, восстановлены в партии. В тяжелую минуту нашей Родины мы удостоены великой чести - с оружием в руках защищать независимость нашей страны от лютого нашего врага - фашизма... Разве это не счастье?..
- Это верно, - согласился Прохор. - Большое счастье. А все-таки я не пойму, к чему это ты заговорил об этом?..
- Сегодня мне пришлось встретить одного солдата, отличившегося в бою, - сказал Виктор. - Очерк о нем буду писать. Разговорился я откровенно, с этим солдатом, и оказалось, что он тоже писатель, поэт... Даже член Союза писателей... Судьба его сложилась незадачливо. В тридцать седьмом году его оклеветали и арестовали. Особое совещание заочно приговорило его к пяти годам исправительно-трудового лагеря... Недавно ему каким-то чудом удалось освободиться... И он добровольцем пошел на фронт. Так вот он мне по секрету рассказал, что сейчас делается в лагерях. Ужас!.. Сколько невинных людей томится там! Вот когда я послушал его обо всем этом, то и подумал о тебе и о себе: какие мы счастливчики, что выбрались оттуда.
- Да, я знаю обо всем этом великолепно, - грустно покачал головой Прохор. - Много еще невинного люда страдает в лагерях. Видимо, правда, когда нас с тобой освободили, восторжествовала только наполовину... Нам с тобой, да еще некоторым счастливчикам, она улыбнулась, а вот к огромному большинству повернулась спиной. Не настало, видимо, еще время, чтобы она окончательно восторожествовала...
- При Берии вряд ли она восторжествует, - проронил тихо Виктор.
- Виктор, - нахмурился Прохор...
- А что, я неправду говорю? - вскипел Виктор. - После Ежова в НКВД поставили Берию. Он, этот Берия, чтобы продемонстрировать перемену курса на первых порах, для видимости, распорядился кое-кого освободить из-под стражи. Подчеркиваю - кое-кого (в это число попали и мы с тобой по воле случая). А многие невинные люди уже более десятка лет сидят в лагерях.
Прохор хотел что-то сказать, но в это время в дверь постучали.
- Войдите! - сказал он.
Вошел адъютант.
- Разрешите обратиться, товарищ генерал, - вытянулся он перед Прохором.
- Разрешаю, - кивнул он.
