Ползком они добрались до колючей проволки, ограждающей концентрационный лагерь со всех сторон. Проворно разыскали то место, где французские друзья заранее перерезали ее, и один за другим выскочили на лужайку. Их здесь поджидала грузовая автомашина. Дружеские руки французских патриотов втащили русских беглецов в кузов, где они легли, а французы закидали их мешками, набитыми паклей.
К рассвету беглецы были уже далеко в горах. Французские патриоты доставили их на сборный пункт, там капитан французской армии Гельо формировал один из первых партизанских отрядов...
В отряде уже было сотни две людей, но оружие имелось лишь у немногих. Надо было добывать его...
И вот однажды Гельо получил сообщение от подпольщиков движения Сопротивления о том, что по шоссе от Монпелье на Ладеф завтра до восхода солнца должен проследовать автотранспорт с оружием.
Капитан отдал приказ, и вольные стрелки - франтиреры ночью выступили в поход. К рассвету подошли к широкому асфальтированному шоссе. Залегли вдоль него. Рядом растянулись на земле донской казак Сазон Меркулов со студентом Сорбонны Флоримоном Бедо, украинец Костя Гульницкий с докером из Марселя Жаком Жано, русский лейтенант Петр Шурбин с крестьянином из Шампани, грузин Вано Джапаридзе с французским шахтером, солдат Красной Армии с парижским гарсоном из модного ресторана...
Вправо на автотрассе блеснули молнии фар. Франтиреры насторожились. Огни все ближе и ближе... Меркулов пытается подсчитать машины... "Сколько их?.. Одна... две... три... четыре... Пожалуй, будет с десяток". Грохочет залп... Огни фар, словно в испуге, заметались по полю, выхватывая из тьмы то густые разросшиеся платаны, то какие-то белесые здания, то черные полосы пашни. Еще залп и еще, потом отдельные выстрелы. Вскоре с шоферами и конвоем все было покончено. Автоматы, патроны, гранаты мгновенно выгрузили из машин. И снова над шоссе наступила мягкая утренняя тишина, словно ничего тут и не произошло. Только с десяток опрокинутых автомашин да несколько десятков трупов говорили о том, что здесь только что разыгралась кровавая драма.
С этого и начались боевые дела отряда франтиреров капитана Гельо. Об этом отряде заговорили далеко вокруг. Патриоты - с восхищением, а гитлеровцы - со страхом. Вскоре отряд настолько разросся, что его преобразовали в одну из частей первой полубригады юга Франции. Из советских военнопленных была сформирована рота в составе шестидесяти семи человек. Командиром ее был назначен лейтенант Петр Шурбин, взводными Сазон Меркулов и Константин Гульницкий. Меркулов в частых схватках с фашистами проявил себя отважным, неустрашимым воином. Он уже имел несколько благодарностей от командования и был представлен к награждению французским орденом.
Как и все французские маки (так народ прозвал франтиреров - по имени мелкого колючего кустарника, растущего в горах), Меркулов носил легкую, цвета хаки куртку и синий берет с маленькой звездочкой.
Дел было много. Маки взрывали мосты, пускали под откос немецкие военные составы, рвали телефонную и телеграфную связь. А позже перешли и к более крупным делам - стали штурмовать города и селения, выгоняя из них гитлеровцев.
...Как-то раз капитан Гельо вызвал к себе Сазона Меркулова и студента Сорбонны Флоримона Бедо. Вызвал он их, видимо, с умыслом, так как знал о завязавшейся крепкой дружбе между пожилым дюжим донским казаком Меркуловым и юным, тщедушным белобрысым французом Флоримоном Бедо. Флоримон бегло говорил по-русски, он изучал русский язык в парижском университете Сорбонне, интересовался историей России. И вот вдруг судьба свела его с настоящим донским казаком.
Капитан Гельо, высокий, худощавый мужчина лет сорока, с умными серьезными глазами, сидел под раскидистым дубом, когда к нему подошли Меркулов и Бедо. Капитан встал и пожал им руки.
- Друзья, - сказал он им, - я знаю вас обоих как-храбрых, отважных солдат, борющихся за свободу и независимость своих стран. Вы, - указал он на Флоримона, - за чудесную Францию, а вы, - посмотрел капитан на Меркулова, - за не менее прекрасную Россию. Переводите, Флоримон.
Юноша перевел. Меркулов важно наклонил голову в знак полного согласия со словами капитана.
- Вы не раз доказали свою преданность делу, за которое мы с вами боремся, - продолжал капитан, покручивая черные, тонкие, как стрелки, усики. - Я много не буду говорить, да и не умею. Коротко дело вот в чем: в наших рядах оказался предатель. Мною были посланы с секретным заданием в Париж три франтирера. За старшего у них был Жан Гудеран. Вы его должны помнить, он ходил в ярко-желтой кожаной куртке. Гудеран сражался отважно, я ему доверял. Одно время он даже был моим помощником. Не знаю, что им руководило - может быть, обида, что я его отстранил, а может, немцы подкупили, но только он изменил нам. Когда он прибыл с моим заданием в Париж, то выдал гестапо как своих товарищей, посланных мной с ним, так и руководителей группы Сопротивления, работавших в Музее человека, к которым я его направил... Их тоже схватили гестаповцы.
