Перед Великим распадом полностью

Мои соратники преобразились, услышав отчаянно смелую речь Ельцина с обращением к гражданам России: «Мы считаем, что такие силовые методы неприемлемы. Они дискредитируют СССР перед всем миром, подрывают наш престиж в мировом сообществе, возвращают нас к эпохе холодной войны и изоляции Советского Союза. Все это заставляет нас объявить незаконным пришедший к власти так называемый комитет (ГКЧП). Соответственно объявляем незаконными все решения и распоряжения этого комитета».

Потом увидели знаменитого музыканта Мстислава Ростроповича. Спешно вернувшийся из-за границы, сбежав от родных, он появился в Белом доме вместе с защитниками Белого дома с автоматом в руках. Со слезами на глазах услышали его слова: «Какое счастье присутствовать здесь при переломе событий! Я посмотрел на этих людей в их глаза, и понял: теперь Россию не может победить никто. И то, что я увидел, мне дает силу жить».

По призыву Гайдара по телевидению мои соратники решили идти к Белому дому на защиту новой власти.

В море разлившихся по улицам людей – наверно, больше миллиона, кто-то восторженно спрашивал:

– Это новая революция?

– Нет, это потому, что разрешили.

____

Жена встала перед дверью:

– Не пущу! Там будут стрелять.

Я на дух не принимал путч, возвращавший к угнетавшему прошлому, и решился пойти на историческое событие – защиту Белого дома. Но колебался, не потому, что боялся массового расстрела. Если пойду защищать Белый дом, узнают участники нашего Движения и оно развалится, в нем и так разброд: одни тянут назад, к установлению порядка железной рукой, а другие требуют свободы. Я, как Горби, хотел охватить в объятиях всю пеструю профессуру и примкнувших к ней, чтобы идти к единой согласованной цели.

Или не верил, как верили все мои соратники, что это историческое событие будет реальным переломом эпохи? Только в голове раздавалась грозная поступь шагов командора, который сметет «души прекрасные порывы» людей с хорошими глазами. И никакие сегодняшние события не повлияют на эти шаги.

Позже я понял, что меня мучает совесть, и будет мучить до конца моих дней.

Друзья, придя в офис, рассказывали:

– Миллионы людей! – восторгался мой зам Игорь. – Окружили весь Белый дом.

– Такое чувство, что ты в кино! – изумлялся уставший и растрепанный Гена Чемоданов. – Абсолютно карнавальная атмосфера! Вот-вот произойдет что-то страшное, начнут убивать, и эйфория – не произошло!

– Взрыв вулкана! – припадал на левую ногу Толя Квитко.

– Второй Чернобыль! – ворковал Юра Ловчев.

Вот они, шаги командора! Я вдруг осознал неотвязный образ, возникающий в моей голове.

____

Появление на улицах Москвы танков вызвало протест у населения, это оскорбляло достоинство людей. Впервые за многие годы мы увидели пролитую кровь. Это было похоже на шизофрению. Жертвами путча стали трое молодых романтиков.

А был ли путч, поднявший население, на самом деле переломным в судьбе страны? Была ли это измена, по сути, всей верхушки руководства страны?

Я следил за начавшимся судебным процессом. Интересно, была ли дружба между ними, или неприязнь, как у меня с некоторыми сослуживцами? И удивлялся – дело шло к прощению. Доброта ли это следствия, или испугались, что расстрел поднимет волну расстрелов в республиках и регионах?