Перед восходом солнца полностью

Итак, ты не привел в свой дом прекрасную далекарлийку?! Ты так и не обрел ее?… А ведь мечтал об этакой ядреной бабе со здоровой кровью в жилах. Впрочем, ты прав! Уж если брать, так именно такую… Или ты больше не придерживаешься этих взглядов?

Лот. Придерживаюсь. И еще как!

Доктор Шиммельпфенниг. Ах, если бы и у здешних мужиков были такие же взгляды! А тут обстановка грустная – сплошное, доложу тебе, вырождение… (Извлекает из жилетного кармана портсигар и тут же опускает его обратно. Встает, прислушиваясь к звукам, проникающим через неплотно прикрытую наружную дверь.) Подожди-ка! (Идет на цыпочках к наружной двери, прислушивается.)

Доктор Шиммельпфенниг (тихо, Лоту). Прости! (Уходит.)

Лот (оборачивается, заключает ее в объятия). Ленхен! (Привлекает ее и, несмотря на некоторое сопротивление, сажает к себе на колени и целует.)

Ну не плачь, Ленхен! Почему ты плачешь?

Елена. Почему?… Сама не знаю!.. Мне все кажется, что я тебя больше не увижу. Я только что так испугалась.

Лот. Почему же?

Елена. Потому что я слышала, как ты вышел из своей комнаты… Ах, сестра моя… Бедные, бедные мы, женщины! Сколько мучений она выносит!

Лот. Боль скоро забывается, а смерть ей не грозит.

Елена. Какой ты, право!.. Она же хочет умереть… Она только и просит: «Дайте мне умереть…» Доктор! (Вскакивает и убегает в зимний сад.)

Доктор Шиммельпфенниг (входя). Теперь мне в самом деле хотелось бы, чтобы барынька там наверху немного поторопилась! (Садится к столу, вынимает портсигар, достает сигару и кладет ее на стол.) Ты ведь тогда поедешь ко мне, не так ли? На улице меня ждет неизбежное зло, запряженное двумя клячами. В нем мы можем пуститься в путь. (Постукивает сигарой по столу.) Эх, сладостное супружество! Так-так! (Зажигает спичку.) Так, значит, ты все еще невинен, ты все еще светел, свят, свободен, свеж?

Лот. Ты мог бы с успехом отложить свой вопрос на денек-другой.

Доктор Шиммельпфенниг (затягивается сигарой). Почему?… Ах… ах так! (Смеется.) В конце концов, ты становишься на мой путь.

Лот. В отношении женщин ты все такой же безнадежный пессимист?

Доктор Шиммельпфенниг. Без-на-дежный!!! (Следит за дымом сигары.) Прежде я был пессимистом, так сказать, стихийным…

Лот. А за эти годы набрался опыта?

Доктор Шиммельпфенниг. Вот именно!.. У меня на вывеске начертано: «Специалист по женским болезням». Медицинская практика делает человека невероятно умным… невероятно здоровым… Она – сильнейшее средство против всякой заразы.

Лот (смеется). Кажется, нам пора вернуться к нашей старой манере разговора. Я, видишь ли, отнюдь не хочу… Я отнюдь не намерен встать на твой путь. И теперь меньше, чем когда-либо!.. Да и ты, кажется, покинул своего конька.

Доктор Шиммельпфенниг. Какого конька?

Лот. В былые времена женский вопрос был твоим коньком!

Доктор Шиммельпфенниг. Ах так!.. Но почему ты думаешь, что я его покинул?

Лот. Раз ты теперь думаешь о женщинах еще хуже, чем…

Доктор Шиммельпфенниг (несколько возбужденный, встает с места, расхаживает взад и вперед). Я… я… не думаю плохо о женщинах… Ничуть!.. Я только о женитьбах плохо думаю… о браке… Да, о браке… И притом о мужчинах я думаю хуже… Женский вопрос, говоришь, меня больше не интересует? Чего же ради я работал здесь как ломовая лошадь целых шесть лет? Ведь только для того, чтобы посвятить мои силы решению этого вопроса. Неужели ты не знал этого раньше?

Лот. Откуда я мог знать?